Книга Надеюсь, увидимся еще не скоро, страница 97 – Габриэль Коста

– Человек… – прошептал Джихван. Он засунул руки в карманы брюк и выдохнул, становясь рядом с Минджу. – После смерти ты о смерти уже не думаешь. Этот этап становится «прожитым», если так можно выразиться. – Он усмехнулся. – Люди любят навешивать на смерть много отрицательных качеств, считая ее возмездием или роком. А ведь никто из них не задумывается, что проклинают они не ее, а жизнь. – Он смотрел с поникшей головой на могилы. – Смерть не всегда… простая. И именно путь к ней и есть то, что так ненавидят люди. – Он вдохнул поглубже. – Серая, скучная жизнь, смерть по глупости, смерть от долгой болезни, смерть из-за пристрастия к алкоголю и наркотикам и много еще вариантов, как человеку точно не хотелось бы «ставить точку». Даже многие самоубийцы жалеют о своем поступке. Многие, но не все, к сожалению.

– А что же тогда насчет убитых? Тех, кого ты переводишь на ту сторону? Разве это справедливо?

Как детектив и человек, потерявший родителей, она не в силах была промолчать.

– К смерти нельзя приписывать понятие справедливости. Факт остановки сердца – это факт. Смерть – это и следствие, и причина, Минджу, – немного грубо ответил Джихван, но быстро поменял тон. – Поэтому есть мы – жнецы. Мы переводим людей через грань. Не согласных с этим. Прошу, Минджу, не держи на меня зла.

– Ты ни при чем. – Она покачала головой. – Я не злюсь. Просто… Ты прав. Для мертвых уже неважно, справедливо или нет, – Она вздохнула. – А вот живым, кажется, да. Ведь смерть бывает не только своя, но и близких. Несправедливо прощаться с рано ушедшими родителями, хоронить умерших из-за врачебной ошибки или по вине какого-нибудь идиота детей, несправедливо прятаться под зонтик оговорок, когда имел возможность помочь, но прошел мимо. – Она улыбнулась.

– Я…

И Джихван понял, что оказался слишком высокомерен. После семидесяти трех лет работы жнецом он стал свидетелем того, как много слез живые пролили над мертвыми, и ни разу не задумался почему. Вероятно, это было связано с двумя причинами: первая – пока он жил в деревне, никто не умер, он не бывал на похоронах; вторая – на войне погибали все. Там он не успевал открыть глаза поутру, как узнавал, что очередной друг или знакомый пропал без вести. И однажды он сам стал печальной новостью. Минджу же показала ему обратную сторону луны. Жнец сам был свидетелем, как быстро гаснет привязанность души к миру живых, и позабыл, как долго потом о погибшем сожалеют дорогие ему люди. Столкнувшись с проблемами, Джихван уже не знал, что являлось тайной, а что нет. Кто знает, может, его послали спасти Минджу как раз для того, чтобы успокоить ее сердце.

Жнец повернулся к ней и запахнул плащ сильнее, не говоря ни слова.

– Простудишься, – прошептал он и тут же продолжил: – Когда я говорил, чтобы ты не злилась, то имел в виду совсем другое.

– Ты что-то…

– Я был тем, кто перевел твоих родителей на ту сторону…

Подул ветер, и лепестки хризантем, стоявших в вазах, стали отрываться и кружиться вокруг Минджу и Джихвана. Жнец смотрел перед собой, и в его взгляде пытались уместиться сразу несколько эмоций: сожаление, печаль, надежда, боль; в глазах же детектива одна – удивление. Джихван боялся озвучивать ей это лишь по одной причине – не хотел расстроить или разозлить. Минджу горячей головой не отличалась. Вряд ли кто-то вспыльчивый и безрассудный занял бы место детектива в полиции, поэтому сейчас он рассчитывал именно на ее рассудительность. Она же наклонила голову и вновь повернулась к могилам. Ей предстояла непростая битва – удержаться на краю бездны. Один шаг, и она устремится навстречу чувствам, о которых мечтала однажды забыть полностью. Минджу подошла к вазе и взяла один цветок. Несмотря на то что она аккуратно держала его, лепестки так и сыпались в руки прохладного ветра.