Книга Омега для альф, страница 26 – Алисия Небесная

Инстинкт самосохранения сменяется более острым инстинктом охоты. Запахи — яркие, насыщенные: влажная земля, прелая листва, древесная кора. Звуки — многообразны: шелест листьев, треск веток, дальний крик птицы. Всё это захватывает, уносит всё дальше в глубь леса.

Внезапно, резкий запах. Заяц. Мой волчий инстинкт включается на полную мощность. Мышцы напрягаются, чувство погони, охоты — всепоглощающее. Я крадусь, пригибаясь, чувствуя каждый шелест под лапами. Заяц не замечает меня.

Набрасываюсь, быстро, молниеносно. Он вскрикивает, пытается убежать, но я уже схватываю его. Мощные челюсти сжимаются. Тепло крови, удовлетворение погони, торжество инстинкта. Я наслаждаюсь мгновением, предоставляя своему телу полную свободу.

Наслаждаюсь мгновением победы, когда острый запах меня останавливает. За мной наблюдают. Воздух наполняется тяжёлым, мускусным запахом альфы.

Я рычу, вставая на защиту добычи. Он появляется из гущи леса. Огромный чёрныйволк. Крепкие мышцы, густая шкура. Его взгляд — всепоглощающий, подавляющий, заставляющий хотеть прижаться к земле.

Приближается, медленно, осторожно, излучая спокойствие и уверенность. Его взгляд — внимательный, изучающий, но без агрессии. Я чувствую его мощь, но и некую нежность в его поведении. Ему интересна вовсе не дичь у моих лап.

Он останавливается рядом, принюхиваясь. Его влажный нос касается моей шеи, задерживаясь на чувствительных местах. Я дрожу, чувствуя его тепло, дыхание. Это — знакомство на интимном, чувственном уровне. Его запах — сильный, мускусный, притягательный. Он проходит по моему телу, будоража.

Волчица, повинуясь инстинкту, припадает к земле, виляя хвостом, приглашая волка ближе. Он не торопится, обнюхивает, нежно касаясь.

— Я так и полагал, что волчица куда послушнее, — голос Кристиана пронзает тишину, разрушая эйфорию. — Послушная девочка.

Он приближается. Волк замирает, позволяя ему подойти. Я готова сорваться, бежать. Желание игры, погони затмевает расчёт.

— Красивая девочка, — Кристиан касается моей шерсти, гладит, наблюдая. — Пора охотиться.

Его слова — приговор. Лапы несут меня прочь от них. Я — дичь. Они — охотники. Древний ритуал: самка выбирает самца, и только сильнейший обеспечивает ей потомство.

Я пыталась спрятаться, маскироваться, но братья всегда находили меня. Теперь они зажали меня. Кристиан — чуть выше брата, крепче, мощнее. Его аура — подавляющая, заставляющая скулить, припадать к земле, подчиняться. Он знал это. Его волк не торопился, внимательно, осторожно осматривал, обнюхивал меня.

Горячее дыхание обжигает мою шею. Инстинкт — неукротимый, всепоглощающий. Извиваюсь, прижимаясь к земле, предлагая себя. Страх сменяется оглушительным желанием. Моя готовность — безусловная, бесконечная.

Он наклоняется, его тело — тень, власть, обещание. Его запах — пьянящий, одуряющий, прикасающийся к самым тайным уголкам моей сущности. Я чувствую его мощь, и это не пугает, а воспламеняет.

Входит в меня, наполняя до предела. Боль смешивается с наслаждением, подчинение — с властью. Я выгибаюсь, теряясь в бездне чувств.

Его движения становятся ритмичными, неумолимыми. Я теряюсь, растворяясь в нем, отдаваясь всецело. Наслаждение наполняет, опустошает, преображает.

Волк изливается внутри меня, семя проникает, соединяя наши сущности. Мощный, жизненный импульс проходит через меня, оставляя неизгладимый след.