Книга Омега для альф, страница 82 – Алисия Небесная

Чёрт. Яне знаю, как дышать. Я не знаю, как двигаться.

Кристиан тоже замер.

Девочка… такая крошечная, такая идеальная. Чуть тёмные волосики, морщится, как её мама.

Мальчик… мой сын. В груди всё сжимается, и я понимаю:

Я принадлежу им. Им троим. Навсегда.

Врач забирает у них кровь, проверяет Клэри, убеждается, что она в порядке, и наконец оставляет нас одних. Комната будто погружается в тишину, но это обманчиво. На самом деле тишина заполнена дыханием, тихими вздохами, биением наших сердец.

Клэри сидит на кровати, держа на руках сына. Она едва осознаёт, что происходит вокруг, глаза наполовину прикрыты от усталости, но даже сейчас она не выпускает малыша из рук. Вымоталась.

Я же держу на руках нашу девочку. Такая маленькая, крошечная… Идеальная. Она зевает, крохотные пальцы сжимаются в кулачок.

Подходит Кристиан, становится рядом, смотрит на неё, затем на меня.

— Красавица, как и мама, — хрипло произносит он.

Медленно выдыхаю, не отрывая глаз от девочки.

— Поздравляю, брат, — Кристиан кладёт руку мне на плечо, сжимает. — Ты отец.

Сглатываю, потому что это звучит слишком реально.

Отец.

Бросаю взгляд на Клэри. Она шевелится, слегка улыбается, пальцем проводя по крохотной щеке сына.

— Смешно, но до конца ещё не верится, — её голос слабый, но в нём есть что-то новое. Тёплое. Настоящее.

Поднимаю дочь чуть ближе, позволяя себе прикоснуться губами к её лбу.

— А мне уже некуда деваться. Она захватила меня целиком.

Кристиан усмехается.

— Привыкай. Теперь они правят нашей жизнью.

Смотрю на Клэри, на детей, и понимаю — он чертовски прав.

Просыпаюсь от детского плача. Резкий, требовательный звук вырывает меня из сна, заставляя мгновенно прийти в себя.

Секунду не понимаю, что происходит. Тело всё ещё тяжелое после бессонных суток, но инстинкты работают быстрее сознания. Волчье чутьё улавливает знакомые запахи: молоко, тёплый детский аромат, нежность кожи. И тогда вспоминаю.

Я стал отцом.

Поворачиваю голову, осматривая комнату. Тусклый ночник бросает мягкий свет, рисуя тени на стенах. В кресле у люльки кто-то сидит, покачивая на руках малыша.

Алекс.

Он рассеянно водит ладонью по крошечной спине, укачивая нашу дочь. В другой руке держит бутылочку. Запах молочной смеси смешивается с его собственным — терпкий, с нотками дерева и лёгкой горечью. Приятный, но сейчас всё моё внимание на девочке.

Она больше не плачет. Тихо сопит, прижимаясь к груди Алекса, будто чувствует его силу, его защиту.

Поднимаюсь с кровати, стараясь не разбудить Клэри. Подхожу ближе, заглядываю в лицо дочери.

— Голодная была? — шепчу.

Алекс кивает, не отрываясь от неё.

— Да. Сын тоже просыпался, но бабушка его забрала.

Хмыкаю. Марта вряд ли упустила возможность лично присмотреть за внуком.

— Она спокойная, — отмечаю, касаясь кончиком пальца крошечной ладони.

Алекс ухмыляется.

— Вся в мать.

Тихо смеюсь, но что-то внутри сжимается. Эти двое — моя семья. И Клэри, которая спит всего в нескольких шагах от нас.

Оглядываюсь, проверяя, всё ли в порядке. Клэри не пошевелилась, её дыхание ровное, спокойное.

— Давай я, — протягиваю руки, беря девочку из его объятий.

Алекс не спорит, передаёт мне дочь. Она чуть шевелится, зевает, цепляется крошечными пальчиками за мой палец.

И тогда меня накрывает.