Книга Академия отвергнутых. Худшая на отборе, страница 92 – Анна Дрэйк

— Я не могла родить мужу сына и он просто сдал меня в академию отвергнутых, а сам женился на другой.

У меня вырывается смешок:

— Какое знакомое место. Со мной муж поступил так же.

— Ты тоже сбежала из академии как и я? — Резко выпрямляется она.

— Нет. Меня оттуда забрали для другого мужчины и… в общем я сбежала, потому что меня заставляют родить наследника тому, от которого меня тошнит, — пытаюсь я более менее аккуратно объяснить свою ситуацию.

Ивон понимающе кивает.

— Девочка моя, ты красивая. Очень яркая. Увы, в основном это и будут от тебя требовать мужчины — постель и наследников. Но…, — она улыбается. — Ты наконец в правильном месте. Я сделаю так, чтобы ни один мужчина больше не причинил тебе боли. Чтобы ты стала для них неинтересной и невидимой.

— Спасибо, — я натянуто улыбаюсь. — Но… все же для одного невидимой и ненужной я бы стать не хотела.

Ивон цокает языком:

— О, даже если твое сердце и растаяло перед кем-то, уверяю — просто дело времени, когда этот мужчина разобьет его и втопчет осколки в грязь. Поэтому, лучше всё это сделать сразу.

Так, эти разговоры становятся все более странными.

Определенно, я набрела на лесную сумасшедшую.

Хорошо хоть толком ничего не выпила.

И что делать?

Ночной лес и хижина сумасшедшей примерно одинаковы по опасности.

— Знаете, я поднимаюсь. Спасибо за гостеприимство, но я все же пойду.

— Ты же ничего не выпила даже, — Ивон встревоженно поднимается и я понимаю, что правильно сделала, что даже не приронулась к чаю.

— Выпью в другой раз, — мило улыбаюсь я.

— Нет-нет, тебе нужно остаться. — Ивон смотрит на меня и ее глаза безумно сияют. — В тебе уже есть то, зачем придет твой мужчина. Будет преследовать тебя.Я помогу от этого избавиться.

— Не знаю о чем ты говоришь, но звучит странно, — я выставляю ладонь. — Спасибо за гостеприимство, но я пойду. Правда.

Вместо ответа Ивон бросает мне в лицо горсть какого-то порошка от которого у меня мгновенно перехватывает дыхание и уже в следующую секунду я осознаю себя на полу и вижу перед собой расплывающееся лицо Ивон, которая гладит меня по волосам и шепчет:

— В тебе не будет ни одной части того, кто тебя обидел. Я заберу это. И ты будешь в безопасности.

Свет резко меркнет, и я погружаюсь в тёмное, неясное пространство. Меня охватывает паника, разливаясь от сердца к кончикам пальцев, но тело становится безвольным и лёгким, как будто погруженное в густую вату. Голоса и звуки вокруг искажаются, словно они проходят через какой-то кристалл, и кажутся нереальными. Я пытаюсь сосредоточиться, удержаться на плаву в бушующих вихрях сознания, но это не помогает. В ушах начинает звенеть, замещая собой все звуки — даже голос Ивон, который, кажется, доносится издалека.

Образ её руки, ласкающей мои волосы, расплывается, превращаясь в тут же исчезающую тень. Паника достигает пика, и я чувствую, как к горлу подступают рыдания, но не могу от них избавиться. Как же это могло произойти? В какой-то мере это всё кажется нелепым сном, но боль в груди и острое осознание потери контроля над своим телом возвращают меня в реальность.

Сквозь подключившиеся обрывки сознания до меня словно сквозь туман доходят отрывочные мысли: «Что происходит? Почему Ивон это делает? Что она имеет в виду?» Картинка меняется, и течение времени теряет смысл. Я вижу осколки воспоминаний из прошлого: счастливые моменты с Бэрсинаром, сцены из детства — одно перетекает в другое, они сталкиваются, как волны, создавая вихрь эмоций. Я вижу Бэрсинара ещё раз, его лицо пронизывает пространство своим существованием, но тут же меркнет в настоящем, оставляя осадок неутолимой тоски.