Книга Попаданка, предсказанная дракону, страница 123 – Надежда Фатеева

Я сидела в «Кабинете Хранителя», светлой комнате с огромным окном, выходящим на долину. На столе царил творческий хаос: чертежи нового моста через Белогривый ручей, жалоба от пастуха на «излишне любопытного» молодого дракончика Марка, который, кажется, втихаря пас овец, пугая их до полусмерти своим восторженным видом, отчёт о поставках меди от гномов и… детский рисунок. На нём было изображено нечто, отдалённо напоминающее дракона с десятью ногами и человека с огненно-рыжими кудрями, явно не моими, держащихся за руки. Внизу корявыми буквами было выведено: «МАМА И ПАПА».

Я улыбнулась, отложив перо. Тишину нарушил топот маленьких ног по каменным плитам коридора, а затем в дверь постучали… точнее, в неё мягко ткнулись.

— Войдите, — сказала я, стараясь сохранить серьёзность.

Дверь отворилась, и в комнату вкатился, спотыкаясь о собственные ноги, наш сын. Ему было три с половиной года, и в нём причудливо смешались черты отца — упрямый, чуть раздвоенный подбородок и невероятно серьёзные для его возраста золотистые глаза — и, как я подозревала, моё строптивое выражение лица. Заним, переваливаясь и что-то ворча под нос о «непоседах», вошёл Грумб. На его могучем плече восседала наша дочь, Лиана, годовалая капризница с моими зелёными глазами и совершенно бесстрашным нравом. Она тянулась ручонкой к светящемуся Людвигу, который, как верный спутник, парил рядом с ней.

— Мама! — возвестил сын, Иван, Лео настоял на имени из моего мира, аргументируя это «симметрией». — Папа летает! С дядей Марком! Я тоже хочу!

— Папа показывает дяде Марку, как не врезаться в скалы, — терпеливо пояснил Грумб, сажая Лиану на ковёр, где она тут же устремилась к самой опасной вещи в комнате — стопке свежих карт. — А тебе, птенчик, ещё рано. У тебя еще крылья не отросли.

Иван надул щёки, явно собираясь оспорить этот несправедливый факт. В этот момент в дверном проёме возник Лео. Он был в простой рабочей рубахе, засученной по локоть, в волосах — соломинка видимо, помогал на крыше амбара, а на лице — то самое выражение спокойной, глубокой усталости и абсолютного счастья, которое появлялось у него после дня, прожитого не зря.

— Всё под контролем? — спросил он, подхватывая на лету Лиану, успевшую схватить угол карты.

— Почти, — я показала на рисунок. — Наш наследник написал первую официальную хронику Заставы. Лео рассмотрел рисунок, и на его лице расплылась улыбка.

— Похоже. Особенно у меня ноги. Их явно больше, чем нужно для эффективного патрулирования границы.

— Папа, поле-тай! — потребовал Иван, забыв про обиду и хватая отца за штанину.

— Полетай, поле-тай! — пронзительно поддержала Лиана, хлопая ладошками.

Лео посмотрел на меня, и в его взгляде читалась отцовская мольба о спасении. Я рассмеялась.

— Ладно, генерал. Отвлекающий манёвр утверждён. Заберите войска на верхнюю площадку, но только на двадцать минут, и без акробатики!

— Есть! — с нарочитой серьёзностью сказал Лео, взваливая дочь на одно плечо, а сына — на другое. — Грумб, вы с нами?

— А то! Кто их потом с неба ловить будет, если что? — проворчал тролль, но в его глазах светилась неподдельная нежность.

Они вышли, и в кабинете снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь отдалёнными радостными визгами с башни. Я подошла к окну. На закатном небе чётко виднелись два силуэта: большой, мощный, чёрный с золотым отливом — Лео в своей драконьей форме, и поменьше, более угловатый— Марк, один из тех самых «отпрысков», который из непутёвого юнца превратился в одного из наших лучших разведчиков. Они делали широкие, плавные круги над долиной, и даже отсюда был виден восторженный блеск в глазах детей, сидевших, должно быть, в специально сконструированной Грумбом корзине на спине у отца.