Книга Попаданка, предсказанная дракону, страница 124 – Надежда Фатеева

Сердце сжалось от тёплого, тихого чувства, которое уже не было бурей страсти или азартом выживания. Это было что-то глубже. Укоренённость. Принадлежность. Я была частью этого пейзажа, этой истории, этой семьи.

На полке рядом с окном, среди деловых свитков и детских игрушек, стояла необычная книга. Толстый фолиант в кожаном переплёте с тиснёным названием: «Хроники Серебристой Заставы. Том I». Её начала вести Элора, продолжил один из дракончиков с поэтической жилкой, а теперь в неё заносили всё от отчётов о погоде и торговых договоров до забавных случаев и легенд, которые складывали о нас местные жители. Я иногда открывала её на первой странице. Там, под датой нашего прибытия, Элора вывела: «Прибыли Хранители. Дракон, познавший свободу, и его Леди, принесшая Логику в самые тёмные уголки магии. Началась новая эра для долины».

Мы не были просто стражниками. Мы были мостом, тем самым мостом между Империей и дикими землями, между традицией и новшеством, между магией и… здравым смыслом. К нам ехали не только за защитой, к нам ехали за советом. Сложный спор между кланами? «Давайте разберём по пунктам», — говорила я. Непонятное явление на границе? Лео летел сам, чтобы посмотреть «драконьим глазом», а потом мы садились и искали закономерности. Мы стали легендой, но легендой живой, доступной, у которой можно было попросить хлеба или помощи.

Дверь снова приоткрылась, пропуская Людвига. Он приземлился на стол, рядом с детским рисунком, и засветил ровным, тёплым светом. Из его сияния выплыли крошечные, едва заметные образы: Катя в столице, примеряющая очередное невероятное платье и Тереза в императорских садах, улыбающаяся чему-то, а еще Рудгард за картой в своём кабинете, его взгляд уже не такой суровый, а скорее… задумчивый. Даже Келли Палмер, теперь замужняя дама в далёкой провинции, чей образ мелькнул на секунду — она смотрела в окно, и выражение её лица было скорее смиренным, чем злым.

Мир шёл дальше. Империя крепла, осваивая уроки, преподанные ценойкрови и риска. А мы были её самым дальним, самым тихим, и, как мне хотелось верить, самым прочным форпостом.

На лестнице послышались шаги. Лео вернулся один, оставив детей на попечение Грумба и Миры для вечерней сказки. — Усмирили? — спросила я. — Усмирили, — он вздохнул, падая в кресло напротив. — Марк, кстати, прогрессирует. Почти не задевает хвостом дымовые трубы. А Иван твёрдо решил, что его первая драконья форма будет… розовой, чтобы «быть как цветы у мамы на окне».

Я фыркнула. Лео улыбнулся, протянув через стол руку. Я взяла её, чувствуя знакомые шершавые пальцы, тёплые и надёжные. — Спасибо, — сказал он неожиданно. — За что? За розового дракона? — За всё это, — он махнул рукой, указывая на окно, на замок, на детский рисунок. — За этот дом. За этот мир. За будущее, которое не страшно, потому что оно — наше.

Мы сидели так, держась за руки, пока за окном гасли последние краски заката и на небе зажигались первые, самые яркие звёзды. В долине зажглись огоньки — в деревнях, на хуторах, в нашем замке. Картина мира, покоя и труда, в создании которого мы приняли самое непосредственное участие.

Я вспомнила тот самый вопрос, который задала себе в первую ночь в этом мире, в позолоченной клетке Эдриана: «И в какую же чертову историю я попала?». Теперь у меня был ответ. Я попала в свою историю. В нашу историю. И она была лучше любой, даже самой безумной фантазии.