Книга Попаданка, предсказанная дракону, страница 89 – Надежда Фатеева

Значит, так. Келли не удовлетворена простым изгнанием соперницы. Она хочет быть уверенной, что я останусь здесь. На привязи, чтобы со временем, когда гнев отца утихнет, а угроза Эдриана станет явью, они смогли бы снова надеть на меня ярмо «спасительного брака». Она всё ещё считала меня своей собственностью. Вещью, которую можно отложить в сторону, почистить и вернуть на полку, когда понадобится.

Жаркая волна гнева прокатилась под кожей. Кончики пальцев зачесались, предвещая появление когтей. Я глубоко вдохнул, заставив дракона успокоиться. Не сейчас. Сейчас нужна не ярость, а хладнокровие. — Эндрю, — я наконец обернулся. Юноша стоял в тени, его лицо было напряжённым. — Готов ли ты сделать для меня ещё один шаг за пределы долга? Он выпрямился, и в его глазах вспыхнул тот самый огонёк, который я когда-то в нём ценил. — До конца, ваша светлость. — Лео, — поправил я. — Для всех теперь просто Лео или для тебя — капитан. Ты помнишь старый ход? Тот, что ведёт из виноградных погребов за стену? Его глаза округлились. Этот ход был нашей с ним мальчишеской тайной, обнаруженной много лет назад, когда я был принцем, а он — сыном главного винодела. Мы использовали его, чтобы сбегать на рыбалку. — Он… он должен быть завален, — неуверенно сказал Эндрю. — Тогда давай его расчистим, у нас есть два часа до смены караула. И есть ты… Сможешь отвлечь тех двоих у моей двери? Ненадолго, чтобы я мог выйти.

Он кивнул, без лишних вопросов. В этом была вся его преданность. Не слепая, а выстраданная. Он видел, что случилось. И он выбрал мою сторону. — Через пятнадцать минут у них будет небольшое замешательство у западного крыла. Вам нужно будет двигаться быстро. — Спасибо, — сказал я, и это слово было перегружено смыслом. Благодарность. Прощание.Признание. — Верните её, капитан, — вдруг выдохнул Эндрю, и его молодое лицо исказилось обидой за несправедливость. — И дайте по рогам этому выжившему из ума Виалару. Я впервые за долгие часы усмехнулся. Коротко, безрадостно. — Постараюсь.

Эндрю растворился в темноте. Я остался один, чтобы приготовиться. Сбросил парадный камзол, оставшись в простой тёмной рубахе и походных штанах из прочной ткани — реликвиях моих «командировок» под видом слуги.

Из потайного отделения в днище сундука достал не украшенный драгоценностями, но отменно сбалансированный клинок и небольшой поясной кошель с тем, что могло пригодиться вне стен: огниво, немного еды, кремень. Последним я взял со стола небольшой портрет. Не свой официальный, а миниатюру, нарисованную моей младшей сестрой много лет назад: наша семья, все вместе, все улыбаются. Я сжал его в ладони на мгновение, а затем оставил на столе. Пусть отец видит, что он теряет или что уже потерял.

Ровно через пятнадцать минут из коридора донёсся приглушённый шум: голоса, быстрые шаги. Кричать «тревога» не стали — значит, Эндрю придумал что-то правдоподобное. Я бесшумно открыл дверь. Коридор был пуст. Я скользнул в темноту, как тень, двигаясь с выученной за годы сдержанной быстротой. Сердце билось ровно и громко. Это был не страх. Нет! Это был ритм свободы. Горячий, яростный, долгожданный.

Я знал дворец как свои пять когтей. Знание потайных ходов, служебных лестниц и слепых зон караулов было частью моей прежней жизни — жизни принца, который должен был уметь защитить крепость изнутри. Ирония в том, что теперь я использовал это знание, чтобы сбежать из неё.