Онлайн книга «Никчемный муж»
|
Я не плачу — воины не показывают слез. Но сердце щемит от жалости. — Некому теперь собрать и повести войско, Богданка! — говорит Боремир, и добавляет — Вся надежда на тебя! Ты одна осталась из нашего рода, кто может рать возглавить! Я? Мешкаю, потому что теперь воевать не могу… Не должна. — Спасай землю отчую, богатырь-девица! — произносит князь, и обессиленно падает на подушки. Кланяюсь до пола, и обещаю не посрамить. Что поделать… — Только, — велит князь на прощание — мужика своего, Мирку, в поход не бери! Как волка не корми… Обещаю, что не возьму. Так долго ждала я похода! А теперь не хочу, но идти придется. Так долго ждала, так сильно хотела забеременеть. И вот оно, свершилось… Но не в радость,ибо неизвестно, что в том походе со мной случиться… Выживу ли? Мужу говорить о положении говорить нельзя — не отпустит еще! Мирку известие о том, что ухожу воевать, расстраивает. А то, что его не велено с собой брать — нет! Спокойно остается дома, даже не проситься со мной. Обидно! Прав князь — как волка не корми… И, через три дня я ухожу, так и не сказав мужу о беременности… Глава 13 Воины потрепанной поредевшей буйтурской рати стояли лагерем недалеко от реки Пушной. Там я их и нашла, потратив на путь три дня. Прибыла не одна, а с подкреплением, состоящем из проверенных людей — тех, с кем мы все лето утихомиривали разбойников. Ну и еще отряд новобранцев, служащих больше для укрепления духа вышедших из битвы. Подкрепление вселяло надежду. Разобравшись, как обстоят дела, я придумала план. Враги приближались, и к полудню должны были достигнуть Пушной. Мы решили устроить засаду их передовому отряду, и ударить в тыл. Впереди река, позади мы, а подмога подойти к ним не успеет. Так и сделали. Ох, раззудись плечо, размахнись рука! Давно не бывала я в битве! Несусь в первых рядах, подняв меч. Врезаемся во вражеские ряды… Сладостный звук битвы — свист ветра, звон мечей, хрип коней, крики ратников… Возле меня мелькает оскаленная, злобная, яростная морда врага… И вдруг как молния обжигает мысль — нельзя лезть на рожон! Надо беречь ребенка! Сдаю назад, и отступаю… … Мои ли бегство стало причиной поражения, или то, что вражья подмога подоспела и ударила уже нам в тыл, но… Я валяюсь в траве, истекая кровью. Рана не смертельная, в плечо, но кровью изойду… А вокруг носятся вражеские всадники… Видимо, добивая, или захватывая в полон моих воинов. Какая я никчемная! Возле меня возникают конские ноги, а потом и всадник спрыгивает и наклоняется надо мной. Меч мой лежит в метре от меня, не дотянусь. Но у меня есть нож. Однако, человек выпрямляется, и орет кому — то. — Нашел! Тут княгиня! Раненая, князю скажите! Какая княгиня? С кем он меня путает? Но так и не успеваю понять — теряю сознание. …Прихожу в себя от боли, которая горит в плече, словно частые волчьи укусы. С моих губ срывается стон, и слышу грубый окрик: — Гляди, куда едешь! Минуй ямы! Княгиню трясет! Опять княгиня? Опять проваливаюсь в темноту забытья. Видимо, путь был долгим — снова очнулась, снова в телеге, и тут же чьи то руки приподняли меня, и стали лить в рот горькое пойло. — Лекарство, матушка — княгиня, травки! Надо Вам! Пейте! Забытье. Снова очнулась ночью. Таже телега, но лежу на чем— то мягком, и накрыта одеялом. Стоим, не едем. |