Книга Приют Деда Мороза, страница 17 – Лара Барох

Мы вышли на улицу, и я зажмурилась от обилия света. Сегодня день не был солнечным, но после темных коридоров обилие света, наряду с белоснежным снегом грозило слепотой.

Я сделала несколько глубоких вдохов морозного воздуха, и комок внутри немного уменьшился.

— А те вещи, что разложены у хозяйки… это ее родных?

— Да, — Ирма тоже тяжело дышала. И ответила глухо, скорбно.

— И она с вещами разговаривает как с живыми людьми?

— Сегодня крошка Габи, вчера непоседа Артур… — Ирма замолчала на полуслове и разревелась. Громко, истошно, в голос. Она выла и рыдала, грудь сотрясали спазмы. Я притянула ее к себе, крепко обняла и молча гладила по спине. Иногда необходимо просто выплакать боль. Никакие слова тут не помогут.

Но вместе с тем, и моя боль по капельке покидала тело. А на смену ей приходило осознание, что нужно постараться что-то изменить. Отвлечь хозяйку от обрушившегося на нее горя. Пусть на короткое время, на несколько минут! Но я всем сердцем желала подарить ей эту радость.

Вот только как это сделать? Я умею увлечь детей, развеселить, заиграть. Здесь требуются ласковые слова да немного нехитрой смекалки. Но со взрослыми все иначе. А с убитой горем женщиной и подавно не знаю, что предпринять.

Вскоре Ирма начала успокаиваться, а на смену ее слезам пришла икота. Она вытирала чуть припухшие глаза и покрасневший нос рукавом платья, и нещадно икала. Вместе с тем тело начал пробирать холод. Я уже вдоволь надышалась свежим воздухом и порядком замерзла. Пора перемещаться ближе к огню.

— А, ну пошИКли отседова, грязные попИКрошайки! — Во все горло закричала Ирма, эта перемена была столь неожиданна, что я вздрогнула всем телом, и проследила за ее взглядом.

Над забором виднелись две детские рожицы в каких-то намотанных на голову рваных тряпках. «Немцы под Москвой»! Память услужливо подкидывала увиденные когда-то кадры кинохроники.

— Кто они? — Спросила у Ирмы, когда рожицы исчезли.

— ЗнаИКмо кто! Рвань дереИКвенская. Того и гляИКди обворуют, или чего похуже… — Зло обернулась она к тому месту, где еще недавно над забором торчали чумазые лица детей.

— А почему они сюда пришли?

— Мор взрослых выИКкосил, вот эти в стаи собИКираются и ищут, что бы у кого скрасть. Пойдем уже, замИКерзла я. — Потянула меня Ирма обратно в дом.

И опять мы шли молча. К душевной боли за хозяйку прибавилась боль за сирот. Как они без взрослых выживут зимой? Где ночуют? Что едят? Сколько доживет до лета?

— Ирма, а скоро лето наступит?

— Не скоро, сейчас как раз середина зимы. — Товарка шла быстро, растирала руки и плечи. И, кажется, икота ее оставила.

Это что же получается? Новый год сейчас? Дед Мороз перенес меня в канун праздника?

— Ирма, а мы отмечаем середину зимы? Устраиваем праздник? Развлекаемся как-нибудь? — Товарка даже остановилась, услышав такие неожиданные вопросы.

— А зачем? Зима — она и есть зима. Скорее бы потеплело, вот тогда и праздник! — Сказав это, Ирма продолжила путь.

С этим трудно поспорить. Первые весенние лучики — неиссякаемый источник радости для всего живого. Это естественно и понятно. Но праздник в середине зимы — придумали как нельзя кстати. После затяжной осени и дождливых темных дней, зима приносит облегчение, укутываю землю белоснежным пушистым одеялом. Катания с гор, игра в снежки, барахтанье в снегу! Что может сравниться с этими забавами! А сам праздник Нового года, как бы ставит жирную точку. Все! Скоро весна. Готовьтесь, люди, заранее.