Книга Приют Деда Мороза, страница 20 – Лара Барох

— Госпожа хозяйка! Неподалеку от Вашего дома сломалась ось в карете барона. Он буквально замерзает на дороге. И просит Вас оказать милость и разрешить пожить в Вашем доме, пока карету не починят. — Не поднимая головы и сжимая руки от волнения, обратилась к ней путая слова и заикаясь.

— Да, зимой передвигаться рискованно. А к ночи волки на охоту выйдут… — Многозначительно протянула хозяйка. — Пусть у меня остановится, только не докучает нам. Да, Габи? — При последних словах в речи проскользнула улыбка и повеяло теплотой.

— Всевышний Вас отблагодарит за Вашу доброту. — Вначале сказала, а потом прикусила язык да слово — не воробей.

В ответ хозяйка лишь тяжело вздохнула и махнула рукой нам на выход. Уф! Кажется, на этот раз пронесло, но впредь, нужно быть осторожнее.

Поблагодарив Ирму за помощь, поспешила к воротам, обрадовать слугу замерзающего барона.

— Госпожа хозяйка разрешила остановиться у нее, но с условием — чтобы ей не докучали!

— Хвала Всевышнему! — Слуга вновь упал на колени.

— Ну раз такое дело… Пойдем, помогу с каретой. — Арн оказался чувствительным к чужой беде, и вскоре они вместе со слугой барона вышли за ворота.

А я принялась за работу. Ирма пошла растапливать камин в покоях, что отвели барону. И во второй служанской, для слуги.

И только в сумерках, когда мы сидели на кухне и обсуждали события сегодняшнего дня, послышался отдаленный шум. Ирма помчалась встречать гостей, а мы с Гандулой переглянулись. Не так уж много нам уготовано развлечений, поэтому появление нового лица, да еще барона мы ожидали с нетерпением.

Им оказался молодой мужчина, примерно моих лет. А мне то сколько? Как я упустила этот момент? Все сужу по предыдущей жизни, а там мне было двадцать один. Надо будет у Ирмы узнать про себя.

— Истинный господин! Прошу ближе к очагу! — Ирма завела к нам на кухню съежившуюся фигурку, похожую на замерзающего птенчика.

— Плесни ему выморозки, чтобы согрелся. — Кинула она кухарке, и та поспешно рванула в свои кладовые. А когда вернулась, неся в руках пыльный боченок, литра на два, ко мне пришла в голову мысль.

— Гандула! Разогрей на огне, тогда господин быстрее согреется. — Обе мои подружки уставились на меня немигающим взглядом. Вот, ведь! Откуда я могла это знать? Это же надо, на пустомместе оплошать. Но громкий чих барона напомнил о его критическом положении, и про меня забыли. Надолго ли?

Гандула послушалась и сильно, до пара разогрела спасительную в этот момент жидкость. После чего налила в серебряный бокал и подала барону. Пока тот отогревал красные, чуть припухшие пальцы, и по глоточку пил напиток, кухарка разогревала ему остатки нашей каши, добавляя в нее молоко и масло. Отрезала несколько кусочков окорока, пару ломтиков желтобокого сыра и кусок пшеничного хлеба.

Мы же с Ирмой старательно разглядывали барона, правда старались это делать из-под опущенных ресниц. Впрочем, я сомневалась, что он обращает на что-то внимание в этот момент.

Несмотря на опухшее с мороза и раскрасневшееся лицо, барон был хорош собой. Пшеничного цвета прямые волосы собраны в хвост на затылке. Серые, с поволокой глаза в обрамлении густых ресниц. Высокий лоб, тонкий нос и гладковыбритое лицо. Профиль — загляденье, хоть сейчас на монетах чекань.