Книга С чистого листа. Ведьма общей практики, страница 142 – Елена Филимонова

Он отвел взгляд и, как мне показалось, выдохнул с облегчением.

Следующие часа два мы ехали в молчании. Я старалась не встречаться взглядами с моими тюремщиками: не хотелось вновь оказаться избитой, но главное, так было проще сдерживать гнев. До того дня никто не поднимал на меня руку. Не говоря уже о том, что я не сделала ничего дурного.

В глазах констебля не было злости, когда он бил меня. Не было ненависти. Я видела в них лишь удовлетворение. Он, вероятно, принадлежал к числу тех, кто наслаждается демонстрацией власти. Он ничего не знал обо мне, не имел никаких личных счетов, но ему нравилось унижать и доминировать.

Не о том думаешь, Лина. Этот жалкий человечек — обыкновенная шестерка, и твоя проблема заключается не в нем. Я вспомнила инквизитора, что выдавал мне лицензию. Память стерла черты его лица, но сохранила голос: вкрадчивый, наигранно ласковый, но таящий угрозу.

Как будет проходить допрос? Меня сперва отведут к нему в кабинет или сразу бросят в застенок? А, может, проведут мини-экскурсию в пыточной, чтобы окончательно сломить дух?

Одно я знала точно — если признаю вину, из казематов уже не выйду.

…Погодаиспортилась окончательно. Небеса окрасились в антрацитово-серый и через четверть часа обрушились ливнем. Тяжелые капли разбивались о стекло, затекали в щели, и в скором времени на полу образовалась маленькая лужица.

По моим, скорее всего не точным подсчетам, до Анкорета оставалось еще часа три-четыре, если не больше, с учетом того, что дорогу размыло.

Мысли о встречи с инквизиторами кидали в дрожь, но и ожидание с каждой минутой становилось все менее выносимым. Одна часть меня хотела скорее попасть на допрос, а другая, чтобы дорога не заканчивалась никогда.

Экипаж резко тряхнуло. Я полетела вперед, но успела ухватиться за решетку окна. Констеблям повезло меньше: один из них впечатался макушкой в потолок, а второй, тот, который ударил меня, упал прямиком в лужу.

Выругавшись, он подобрал мокрую фуражку и водрузил обратно на голову. А я только сейчас поняла, что мы остановились.

— Не вздумай рыпаться, — пригрозил констебль.

Он открыл дверцу, и внутрь тотчас полетели капли дождя.

— Эй! — прикрыв голову ладонью, констебль выглянул наружу. — Чего остановился-то?

Это было адресовано вознице. Ответа я не услышала — если он и был, ливень заглушил его.

— Твою мать, — пробормотал констебль. — Мы что, в яму провалились?

Он шагнул на ступеньку. Второй собрался идти за ним, но тот жестом остановил его.

— За ведьмой следи. А ты, — сощурившись, он посмотрел на меня из-под козырька, — только попробуй что-нибудь выкинуть. Прикончу на месте.

«Ну, допустим, не прикончишь», вертелось на языке. Им велено доставить меня в Анкорет живой.

— Да, — тот, которого оставили караулить, угрожающе потряс худеньким кулачком. — Только попробуй.

Ох, клянусь, не будь на мне этих проклятых наручников… Но все-таки, что же там происходит? Когда старший вышел наружу и растворился в темноте, я прильнула к окошку. Караульный напрягся.

Не обращая внимания на сердитое пыхтение за спиной, я вытерла запотевшее стекло и прижалась к нему вплотную.

— Ну? — парнишка вытянул шею, забыв о том, что я в общем-то то его пленница. — Видно что-нибудь?

— Да нет вроде. Темень одна.

Из-за туч выглянула луна, осветила дорогу. И темный силуэт стоящий перед экипажем.