Книга Найди меня, держи в своих руках – не отпускай, страница 156 – Ольга Токарева

Звонок телефона выдергивает меня из раздумий.

— Лисенок, прости, что сразу не ответил. Как у вас дела?

От голоса еще одного родного человека к горлу подступает комок, в носу сразу начинает щипать, и горячие горошиныслез струятся по щекам.

— Папа погиб в автомобильной катастрофе… Мы его сегодня похоронили, — найдя в себе силы, шепчу я.

— Держись… Вылетаю, — цедит сквозь зубы Зимин и прерывает разговор.

Прижав телефон к губам, сдерживаю крик боли. Плечи дрожат, и я захожусь в рыданиях от понимания, что не могу уткнуться в его родное плечо и выплакать всю свою боль одиночества.

Баркач обнимает меня за плечи, прижимает к себе.

— Ну… будет, девочка. Слезами горю не поможешь. Пора ехать в ресторан, поминать твоего отца.

Он подхватывает меня под руку и ведет к своему внедорожнику. Тяжелое дыхание мужчины, который идет рядом, немного отвлекает. Дмитрий Серафимович — мужчина примерно пятидесяти лет, под сто пятьдесят килограммов веса.

Двое охранников ступают за нами следом. Один держит над нами большой черный зонт, другой зорко смотрит по сторонам.

Папин партнер по бизнесу редко, но бывал у нас дома. Они с отцом запирались в кабинете и подолгу о чем-то беседовали. Мне становится жалко этого грузного мужчину, которому приходится в такую погоду разгуливать по кладбищу.

В ресторане я не притрагиваюсь к еде. Опустив голову, слушаю об отце хвалебные речи приглашенных к поминальному столу людей. Кто они? Какую лепту вносили в его жизнь? Их полупьяные и пьяные лица мне не знакомы, да и знали ли они отца — затрудняюсь сказать. Меня это мало волнует. Единственная мысль, которая меня сейчас гложет, — быстрей бы все закончились.

— Устала? — с теплотой в глазах спрашивает меня Баркач.

В подтверждение я молчаливо киваю.

— Тогда поднимайся. Пусть гости еще посидят, помянут твоего отца, а я тебя домой отвезу. Не боишься дома одна оставаться?

Я вновь мотаю головой. Медленно иду по залу ресторана, рассматривая сквозь пелену слез окрашенные охрой дощатые полы. Удивляюсь дизайнеру ресторана. В наш век, когда полки магазинов ломятся от многообразия товаров, оформить ресторан в таком интерьере?

Дорога домой занимает полчаса. Слушая, как шуршат колеса внедорожника по мокрому асфальту, все глубже погружаюсь в свое горе. До меня начинает доходить, что я опять останусь дома одна, среди давящей тишины и холодных стен.

Прихожу в себя, только когда оказываюсь посередине парадного холла. Взгляд скользит по кованым перильным ограждениям, выполненным по образцу лестницыМалого Дворца в Париже. В носу вновь щиплет от воспоминаний. Строительство нового дома закончилось два года назад, а потом были споры и смех по поводу дизайна и оформления комнат. Увидев однажды кованую лестницу Малого Дворца, я влюбилась в нее и захотела именно такую. На что отец ворчал, упираясь: «Лисенок, ну пойми ты наконец: где Париж, и где мы?»

Встав на каменную ступеньку лестницы из малахита, останавливаюсь, держась за поручень, и поворачиваюсь, чтобы сказать слова благодарности.

— Спасибо, Дмитрий Серафимович. Не представляю, что бы я без вас делала.

— Ну, ну, чего ты, девочка? Ступай спать. А я в кабинете твоего отца посижу, не возражаешь?

— Конечно, сидите сколько угодно, — говорю, смотря себе под ноги, продолжая медленно подниматься, но вновь останавливаюсь от вопроса Баркача.