Книга Найди меня, держи в своих руках – не отпускай, страница 219 – Ольга Токарева

Прикосновением руки Эрган вывел ее из задумчивости. Он указал кивком на резной шкаф из красного дерева. Обойдя стол, Хадийя подошла к шкафу, прикоснулась к дверце, и тут же по ее руке прошел неимоверный разряд боли, а по ногам поползли какие-то щупальца. От неожиданности девушка вскрикнула, испуганно рассматривая свои онемевшие ноги.

Дверь кабинета резко распахнулась, и в комнату ворвался хозяин дома. Его лицо было искажено от злобы, глаза горели от ненависти, между ладоней сверкал красный световой сгусток.

Эргандействовал молниеносно: обхватив сзади горло мужчины, прошелся по нему ножом. На последнем издыхании хозяин дома запустил в Хадийю сгусток пламени.

Девушка была бы и рада прикрыться, но не смогла поднять руки. Успела только закрыть глаза, прежде чем магическое пламя ударило в лицо. Еще никогда в жизни она не кричала так пронзительно. В перерывах между криками Хадийя вдыхала горячий запах своей горящей плоти и гари волос.

К общей боли добавилась острая боль в животе. Медленно оседая на пол, Хадийя с трудом разлепила обгоревшие ресницы и с недоумением посмотрела на руку Эргана у ее бока.

— Прости, Хадийя. Халиф велел, если что-то пойдет не так, свидетелей не оставлять. Я не смогу тебя тащить на себе через весь город. Да и, если честно, лучше быть мертвой, чем жить с таким обезображенным лицом… И даже от твоих рыжих волос ничего не осталось.

Услышав приближавшиеся взволнованные голоса, Эрган убрал руку с ножа. Подхватив руку девушки, он зажал ее пальцы на рукояти клинка, воткнутого в ее живот, и медленно повернул.

Обезображенное тело Хадийи упало на пол; в руки, ноги и сердце стал пробираться морозный холод. Прежде чем провалиться во тьму, она увидела, как любовь всей ее жизни скрылась за балконной дверью.

«Загнанных лошадей убивают, не правда ли? Все верно, Вика, их убивают. Но как же жаль девушку. Выживала, как могла, верила в любовь. Хорошо, что прошлые судьбы девушек не ранят мое сердце. Хотя это не мое сердце, но почему же так жжет и горит в груди?»

Дрожащей рукой ощупываю голову и лицо. Вырисовывается не очень приятная картина. Нет ни волос, ни бровей, ни ресниц. Глубокие шрамы проходят по лбу, щекам и шее.

«Слава Богу, губы и нос на месте. Феникс, родненькая, не понимаю, зачем ты меня поместила в такое изуродованное тело? Меня никто не любит… Никто. Никто… Слышишь? — повторяю я как мантру. — Никто не придет ко мне, чтобы спасти и доказать свою любовь. Мы обе умрем, умрем!» — шепчу, стуча от отчаянья ладонью по холодной каменной кладке стен. И от собственных слов становится еще горше.

Спасительный сон уносит в свои владения, дает отдых израненным душе и телу. И в этом сне меня опять заключают в кокон горячих сильных мужских рук. Учащенные удары сердца незнакомца убаюкивают, ласкают, успокаивают, обволакивают своей нежностью.

Грубыйтолчок в спину вырывает меня из оков сладкого сна.

— Эй ты, поднимайся!

С трудом разлепляю глаза, поворачиваюсь и смотрю на охранника. Его рука, держащая магический светильник, дергается, и он сразу отводит свой взгляд, затем бросает на лежак черную тряпку.

— Накинь на себя, чтобы людей не пугать. Глава сыска велел тебя на допрос привести.

Молча подчиняюсь, надеваю плащ, накидываю капюшон на голову и следую за охранником по сырым темным коридорам тюрьмы.