Книга Наследница поместья «Соколиная башня», страница 127 – Александра Воронцова

Как только контур замкнулся, мое видение исчезло.

Райан притянул меня к себе.

— Скажи: «Я, Энн Чествик, вижу тебя», — потребовал он.

И в этот миг я поняла, что действительно вижу его, будто на мне нет повязки.

— Я, Энн Чествик, вижу тебя, — повторила я.

— Я, Райан Оскар Бладсворд, ищу тебя.

Стоило ему это сказать, как я ощутила, что вокруг нас закручивается третья стихия. Сумасшедший ветер запер нас в центре смерча, заставляя вплавляться друг в друга.

— Нашел, — прошептал Райан и поцеловал, отбирая дыхание.

Моя магия сошла с ума.

Я была глазами Бладсворда, его чувствами, и это кружило голову. Голод, страсть, желание присвоить и подчинить. Я вместе с ним ощущала, как податливо женское тело, вместе с ним, представляла сладость единения. Наши метки горели, обретая окончательные очертания. И теперь я точно знала, что у него на ключице сокол, а у меня — ястреб.

Магические птицы на нашей коже развернули крылья, и мне даже показалось, что я слышу их хлопанье. Мгновение, и нас вытолкнуло на берег.

Я слушала стук наших сердец, а в ушах снова зазвучал низкий голос, нараспев произносящий слова на древнем языке. Находясь во власти эмоций, я не сразу заметила, что Райан подвел меня к ложу.

Я поняла, что завершающая часть ритуала близка, когда он дернул за тот единственный поясок, что мешал моим покровам распахнуться. Коснулся тонкой батистовой нижней рубашки, и она исчезла, открывая вид на мое обнаженное тело.

Я подавила в себе желание запахнуться обратно, понимая, что это ничего не изменит, да и не была уверена, что уже хочу этого. Жажда Райана меня заразила, его огонь проник в каждую клеточку, наполняя ее томлением.

Бладсворд освободилиз моего рукава кинжал, который я послушно носила с собой. Вложив его мне в руку и управляя ей, он надрезал свою ладонь и окровавленной рукой сжал медальон на своей шее.

— Скажи: «Я, Энн Чествик, открываюсь тебе».

Пока я выговаривала эти простые слова хриплым шепотом, Райан надел на меня медальон, что расположился аккурат в ложбинке, посылая холодок магии в солнечное сплетение.

— Я, Райан Оскар Бладсворд, распечатываю тебя.

И с этой секунды он превратился в хищника, вышедшего на охоту, в стрелу, сорвавшуюся с тетивы. Платье полетело на мох, мои лопатки ощутили прохладный шелк покрывала, дыхание превратилось в роскошь. Поцелуи Райана были беспощадны. Больше никакого соблазнения, лишь неумолимое покорение. Кожа горела от прикосновений, золотой огонь, разгоревшийся внизу живота, топил мой страх, не оставляя от него ничего.

Напрягшиеся вершинки были обласканы горячим языком. Мои изгибы были изучены, стиснуты, оглажены. Сильные пальцы дразнили сокровенное, заставляя меня сгорать от стыда и упоительно сладости.

Все вокруг перестало быть значимым. Ритуал, опасность, правила хорошего тона, мнение окружающих. Исчезли грот и источник. Растворились порочный владетель и падшая леди.

Полет.

Я чувствовала себя птицей, набирающей высоту, впервые расправившей крылья. Сладкая судорога накатывала все сильнее.

— Можно говорить, Энни. Уже можно…

Но у меня вырывались только слабые жалобные стоны.

Там внизу натянутая обжигающая нить не пускала меня взлететь, и я металась под пальцами Райана, бессвязно хныкала, не зная, о чем умолять.

— Еще немного, Энни, дай насладиться, — пробормотал Бладсворд, изводя чувствительное местечко и вырисовывая языком загадочные символы на моих ключицах.