Книга Хозяйка забытой усадьбы, страница 209 – Александра Воронцова

Я не очень поверила его словам. Я же чувствовала, что способна только на весьма незатратные заклинания, и была рада уже тому, что не осталась без магии совсем.

Впрочем, спорить с рунистом я тоже не стала.

Марсия принесла мне бумагу и карандаш, и я тщательно вывела символ под пристальным взглядом господина Горганза.

– М-да, – крякнул он. – Придется тебе создавать и наполнять обратную руну. В размерах почти таких же, как та, что ты пробудила. Надо прикинуть…

И пока рунист соображал, чем можно перекрыть защиту, созданную источником, Сангриено прикидывал, как это воплотить.

Немного поразмыслив, он предложил:

– Пустырь должен подойти. Может, он для этого и служил прежде.

– Дайте мне подумать в тишине, – рассердился рунист и выгнал нас из спальни.

Обрадовал он нас, только когда ужин уже подошел к концу.

Как раз в этот момент на пороге появился оруженосец Рина с донесением, что отряд Ксавье встретился с войском у ворот Форталезаса. Дозорный видел, как сам Ксавье вышел на переговоры, а ему навстречу отправился командир противника. Кажется, они друг друга узнали, потому что пока ни одна сторона не переходила к активным действиям.

– Меня кто-нибудь слышит? – во всю названивая в колокольчик, ругался из гостевых покоев господин Горганз.

– Надо дать ему сладкого, а то он опять злой, – постановил Рамиро.

Увы, ни круассанов, ни булочек не было, и мы поспешили к рунисту с пустыми руками.

– Вот, – протянул он мне листок с двумя переплетенными рунами. – Это свернет купол.

– Ваше величество, лучше не затягивать, – извиняющимся тоном напомнил Мортензи.

Я и сама это понимала.

Молясь Покровителю, чтобы мне хватило нынешних сил наполнить руну, я отправилась на пустырь.

Мягкие сумерки поздней весны опускались на Форталезас. Многие обитатели нашей улицы, сидя на крышах своих домов, наблюдали за куполом, золотившим небосвод, и столбами белого густого дыма над сигнальными башнями.

Все это означало, что город хоть и под зашитой, но угроза не миновала. Тишина и спокойствие, царившие вокруг, были обманчивы. Жители провожали нас взглядами, надежда в которых ощущалась буквально кожей.

Именно сейчас я прочувствовала на себе слова клятвы. Ответственность – моя мантия.

Выйдя на пустырь, я забрала обычную садовую тяпку из рук Энтони, к великому раздражению Сангриено отправившегося с нами, и, волнуясь, стала чертить на земле руну, постоянно сверяясь с листком, отданным мне господином Горганзом. Это оказалось неожиданно сложно, но в конце концов у меня вроде бы вышло ровно то, что требовалось.

Обойдя получившийся рисунок и удостоверившись, что все крючки и хвостики на месте, я стала напитывать руну силой.

К моему удивлению, у меня получалось. Тонкой струйкой сила текла и ложилась аккурат в борозды, и когда поток замкнулся, строгие линии на наших глазах заполнились жидким огнем, а потом вспыхнули, и руна оторвалась от земли. Воспарила.

Обдавая нас жаром, она ненадолго повисла на уровне наших лиц, а затем взмыла в высь, впечатываясь в купол, заставляя его содрогнуться и пойти огненными трещинами.

Это было одновременно и пугающее, и завораживающее зрелище.

Несколько секунд ничего не происходило, а потом защита лопнула.

Огненные брызги стеной полетели вниз, на лету превращаясь в воду, будто это источник возвращал свои силы, забирая ее из влаги, впитывающейся в землю.