Книга Любимая таю императора, страница 159 – Вера Ривер

Молчу. Смотрю на него. На дым. На пальцы, держащие кисеру — длинные, тонкие, с выступающими венами.

— Одну из таких историй я продал господину Исидзу Огуро, — продолжает он, затягиваясь снова. — Не просто талантливую таю. Не просто красивую девушку с хорошими манерами. Историю.

Пауза. Долгая. Я считаю удары сердца. Раз. Два. Три. Четыре. Пять.

Он поворачивается ко мне. Смотрит прямо в глаза.

— Иоши, — говорит он мягко, почти ласково. — Ты так же талантлива, как твоя сестра. Такая же удивительная плавность в движениях. Такая же грация. Будто вы одно существо, разделённое пополам.

Сестра.

Он окончательно подтвердил. Сестра. Быласестра. Мики — моя сестра. Или я — её сестра. Или мы обе — одно.

Но я не помню. Ничего не помню. Ни её лица, ни голоса, ни того, как мы играли вместе, спали вместе, дышали вместе.

Молчу. Не перебиваю. Жду.

Он затягивается снова. Дым становится гуще. Голова кружится сильнее. Хочется встать, распахнуть сёдзи, впустить свежий воздух. Но не двигаюсь. Сижу. Смотрю.

— Прошу, — говорю хрипло. — Продолжайте.

Он кивает. Стряхивает пепел в маленькую медную пепельницу.

— Клан Хара, — произносит он медленно, отчётливо. — Слышали это имя?

Качаю головой.

— Хорошо. — Усмешка — тонкая, горькая. — Клан Хара правил провинцией Бидзэн. Богатые, но гордые. Верные старому порядку.

Он замолкает. Смотрит в пространство перед собой.

— Клан Огуро расправился с ними за одну ночь. Пятнадцатого апреля. Все мужчины убиты. Женщины — тоже. Дети — большинство. Дом сожжён. Земли конфискованы. Имя вычеркнуто из всех записей. Клана Хара больше не существует. Официально.

Пауза. Он затягивается снова, долго, глубоко.

— Но кому-то удалось спастись, — продолжает тише. — Вы были младенцами. Несколько месяцев от роду. Служанка — не знаю её имени, никто не знает — вынесла вас из горящего дома. Спрятала. Бежала. Далеко, в горы, в свою родную деревню в провинции Ямагата. Воспитывала как дочерей. Своих дочерей. Двух девочек-близнецов.

Он смотрит на меня.

— Но это раскрылось. Через пять лет. Кто-то узнал. Кто-то донёс. Убить вас уже было нельзя — слишком много свидетелей, слишком много вопросов. Убийство детей — даже детей предателей — плохо для репутации нового правительства. Поэтому от вас просто… избавились. Отдали в бордель. Дешёвый, грязный бордель.

Голос его ровный, безэмоциональный. Как читает хронику. Сухие факты. Даты. Имена.

— А мать? — спрашиваю. Голос чужой, далёкий. — То есть служанка?

— Убили, — отвечает он просто. — В ту же ночь, когда вас забрали. Тихо. Быстро. Никто не задавал вопросов.

Дышать тяжело. Воздух густой, как вода. Тону в нём.

— Зачем вы забрали Мики? — спрашиваю, сжимая пальцы на коленях. Ногти впиваются в ладони. — Зачем выкупили её из борделя, обучили, сделали таю?

Он улыбается. Тонко, без тепла.

— Чтобы продать месть.

Не понимаю. Смотрю на него, не моргая.

— Давняя вражда, — объясняет он, постукивая кисеруо край пепельницы. — Сторонники клана Хара ещё живы. Ещё помнят. Прячутся, молчат, но помнят. И господин Исидзу Огуро это знает. Он один из тех, кто расправился с Хара. Один из палачей. И он всю жизнь боится мести.

Он встаёт. Подходит к окну. Смотрит в сад, где уже опускаются сумерки.

— Я выкупил тебя, — говорит, не оборачиваясь.

Почему он говорит «тебя»? Он же знает, что я не Мики. Что я — Иоши. Или он думает… или он не различает нас? Или ему все равно?