Книга Девять жизней до рассвета, страница 98 – Амита Скай

— Скоро мы укрепим границы моим браком с Ватерляйнами. — Она хотела посмотреть на него, но не стала. — Так что вам не о чем будет беспокоиться.

— Ватерляйны? — Переспросил, не сдержавшись, он. — Это же родня вашей матери?

Она улыбнулась бесцветно и посмотрела на него потухшими несколько дней назад глазами. В них настолько все остыло, что остались одни угли.

— Воинственный клан ее отца. Такое родство допустимо законами. — Пояснила она совсем уж равнодушно. Так говорит висельник, примерившийся со своей казнью. — Говорят, мой троюродный брат собрал внушительную армию наемников и его, так и не подарившая ему наследника супруга, совсем недавно свернула себе шею, упав с коня. — Уголки ее губ дрогнули. — Как только он отгорюет положенные дни, явится к нашим стенам, вместе со своей армией… доблестных воинов. — За формулировкой «Доблестные воины» явно спрятался термин «головорезы», он читался в ее интонации. — И мы объявим о помолвке.

Он коротко вдохнул и не выдохнул. Словно дыхание застряло в груди, вместе с остановившимся сердцем. Она поняла это, и сама застыла на мгновение. Они должны были, что-то сказать друг другу, но оба не смогли. Она ушла, так и не попрощавшись.

Я не сразу определилась бежать мне за ней или остаться с ним, поэтому прежде чем броситься на поиски будущей королевы, успела заметить, как он переводит стеклянные, ничего не видящие глаза в пустоту за окном и расползается на трещины. Когда горизонт размыло слезами, я поняла, что плачу. Хотя, казалось бы, какое мне дело до них? Кто они мне? Я уже задавалась этими вопросами и так и не нашлани одного удовлетворительного ответа, кроме самого невероятного, о котором я старалась не думать, потому что это было совершеннейшим безумием.

Уголки губ тянуло вниз, и всю меня словно в мясорубке перекручивали чувства, к трагедии непонятно какое имеющих ко мне отношение людей. Когда я развернулась, чтобы уйти, в коридорах уже никого не было, кроме дежуривших воинов.

Пробежав половину коридора, я замедлилась. Мне самой потребовалось время. Почему-то это было слишком. Слишком остро я восприняла то, что увидела. Я не знаю, что тут происходит, почему я все это вижу, но еще больше я не могла понять, почему все мое тело, проживает происходящее как личную трагедию. Все жилы в теле выкручивало так, словно кто-то натягивал их на кулак и на полпути я остановилась, просто чтобы не упасть, потому что меня сгибало от боли.

Согнувшись, я пыталась глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться, но словно наталкиваясь на преграду, воздух застревал где-то в горле, не проходя дальше. Тут дал о себе знать ворон, о котором я совершенно забыла. Не знаю, как я умудрялась не замечать его на собственном плече. Спрыгнув с меня, он приземлился на пол и забегал беспокойно вокруг меня. Это помогло немного переключиться и собраться.

Подставив руку птице, я прижала ту не сильно к себе, когда она села на руку. Теплый и живой, мой старый друг положил голову мне на плечо, словно утешая и подбадривая.

Немного успокоившись, я спустилась на этаж ниже, к этому времени за окном снова наступила ночь, но не потому, что я так долго была наверху, а потому что время тут жило своими законами, не удивлюсь, если с того момента, как я вышла со смотровой башни, до того момента, как спустилась на второй этаж, прошло несколько дней.