Книга Дом для меня, страница 26 – Амита Скай

Больше не было неловкости в молчании. Им было комфортно молчать вдвоем. Хотя ошеломленность и растерянность от новых ощущений еще не ушла, Лер прислушивался к себе, пытаясь понять, как реагировать дальше, как встроить это в свою систему координат.

Снова зазвонил телефон. Самсон наверное в день совершал не меньше сотни звонков. Звонок затянулся, потому, когда рядом раздался голос Самсона, Лер вздрогнул и непонимающе уставился на ковыряющегося в бумажнике мужчину.

– Несмотря на все твои странности, мне понравилось.

На стол перед Леркой упали банкноты. Лер перевел взгляд на них, потом на Самсона, потом снова на купюры, начиная понимать, к чему они…

– Надо будет повторить.

Вальяжная расслабленность Самсона вкупе с насмешливой, довольнойулыбкой жгучей пощечиной привели в чувство. Лер растянул губы в понимающей улыбке, слез с высокого стула, неспеша подошел к кухонной столешнице, где рядом с кружкой лежали часы и золотая зажигалка.

Взяв зажигалку со стола, Лер подбросил ее в руках – тяжелая. Сжал в кулаке и, развернувшись к наблюдающему за ним Самсону, резко выбросил кулак вперед. Он все же вырос в деревне, и дед у него был боксер, потому, как бить такими «музыкальными» руками, Лер знал. Благодаря эффекту неожиданности удар по челюсти вышел просто отличным – дед бы им гордился.

Шторы нужно было купить уже давно, но Лер одним забором был занят, оттого яркое утреннее солнце слепило глаза и немилосердно вытряхивало из сна. Шея опять затекла и болела. Лер, кряхтя как старый дед, скатился с дивана, больно стукнувшись коленкой, дополз до ванной и там, под бодрящими струями холодной воды, воскрес.

Сегодня он встал подозрительно поздно – начало десятого утра, это просто нонсенс. Хотя не такая чтобы новость. В своем доме, в своей кровати с новым постельным бельем в мелкий голубой цветочек он долго не мог уснуть, ворочался из стороны в сторону и думал о том, что, кажется, его дом привык быть одиноким, и они сейчас с трудом привыкают к друг другу. В голове вертелись навязчивые воспоминания, и Лер представлял, как выглядит сейчас первый этаж без него.

Так странно: этаж без него, дом без него, кровать без него и мир без него… Где его место? Лунный свет на полу, темные ветки за окном и идеальный порядок на столе, коробка с инструментами в углу между дверью и стеной. Он смотрит, но не видит. Мир всегда вертелся без него и будет вертеться дальше. Впервые после смерти деда он действительно почувствовал себя одиноко, все это время была работы и заботы, он мечтал о доме и одиночестве, а как только получил и то, и другое, не знал, что с этим делать.

Такие тоскливые ночи приходили все чаще, вместо того чтобы спать, Лер шел в соседнюю комнату, садился за фортепиано и играл в темноте, смотря на залитое синевой поле, черные ели, обрамляющие его и бесконечное звездное небо. Ночь была такой же волшебной, как и утро, и он все чаще оставался сидеть до утра, потому что уснуть все равно не мог, какая-то странная магия в воздухе будоражила, и Лер пытался не упустить, поймать ускользающую паутинку мира.

Музыка в такие дни была особенно легкой, пальцы послушными, почти неощутимыми. Благо электронное фортепиано имело функцию записи и днем, переслушивая то, что наиграл ночью, Лер понимал, что это можно включить в свой альбом, о котором он робко мечтал.