Книга Дом для меня, страница 40 – Амита Скай

Бывает так, что когда рука занемеет, ты трогаешь ее и она будто не твоя. Щупаешь плоть, а она словно лишняя, и так же бывает с людьми, они касаются тебя и ты чувствуешь их словно онемевшую руку, а бывает, очень-очень редко, но бывает, что человек касается тебя и его тело словно продолжение твоего. Касаясь друг друга, вы сливаетесь, расщепляетесь на составляющие, растворяетесь, исчезаете, становясь одним целым, вот так было у Лера с Самсоном.

Они оба это чувствовали и оба боялись этого, потому что страшно было когда-нибудь потерять это, а время рядом друг с другом ускорялось до космических скоростей, они просто встречались, влипали друг в друга, потом что-то приводило их в чувство, и они возвращались в реальность, в шоке осознавая, что пролетела ночь, а для них словно час прошел, и от этого в какой-то момент стало страшно.

Лер не понимал, когда все так резко изменилось, словно на американских горках – они не спеша ехали по прямой,понятные чувства, удовольствие и комфорт, но неожиданно случился обрыв, они помчались вниз, и кажется, Самсон испугался, что разобьется, потому выскочил из вагона, но это не остановило падения, теперь, разъединившись, они все так же летели вниз на бешеной скорости.

Парадокс, ко всему прочему, заключался еще и в том, что со слов моделей, которые с ним «сотрудничали», Васильцев пользовался их обществом не более недели, с кем-то еще короче, ходил на разного рода светские мероприятия, а потом секс, причем секс не с каждой, порой просто сопровождение, но те, у кого с ним не было близости, дольше чем на три выхода не задерживались. Те две модели, с которыми удалось Леру пообщаться, говорили, что мужчина холоден и в чем-то резковат, не переносит глупых вопросов и жеманства.

Лер надеялся, что попадет в категорию «трех визитов», но как это часто бывает, где-то все рушится, а где-то наоборот все ладится. Васильцев после первой ночи позвал его через три дня, а еще через два его отвезли в ЦУМ и там передали какой-то женщине, та протащила его по нескольким магазинам, словно конфетку заворачивая его то в одну обертку, то в другую, и в процессе этого заворачивания Лер все яснее понимал, что, кажется, тремя встречами все не ограничится, что-то подсказывало ему об этом и раньше, но теперь это стало очевидно.

Лер послушно мерил все, что ему протягивали, и старался не смотреть на ценники, он попытался отказаться от этого еще в машине, но…

– Я делаю это для себя.

С этого времени Лер чувствовал себя моллюском в чужой ракушке, его вертели в руках, наслаждались им в новой оправе, а сам он был где-то глубоко внутри, маленький и съежившийся. Почему-то Васильцева зацепила Леркина замкнутость, отстраненность, и он стал все регулярнее приглашать его к себе, сокращая дни между визитами. Лер удивлялся, как так может быть, что он не тянулся к человеку, вообще старался быть как можно более незаметным и посредственным, и вопреки этому лишь сильнее привлекал.

Не сказать, чтобы интерес был прям дикий и явный, но он рос в прогрессии, тогда как, по идее, должен был падать. Лер завис в странной неопределенности, не понимая, как должен сейчас поступить, как должен себя вести. Все эти полутона в отношениях, в которых он и так-то был далеко не специалист, вводили его в ступор. Раньше во всем помогалипростые и правильные принципы, но как действовать в этой ситуации?