Книга Дом для меня, страница 41 – Амита Скай

Как действовать, когда человек, которого ты любишь, находится в состоянии агрессии на тебя и ярости, это просто ослепляло и дезориентировало. Лер ощущал себя застывшей мышью, которую лапой прижал кот, тело в жизненных сумерках стало деревянным, все чаще начала беспокоить и без того не перестающая напоминать о себе спина, а шею странно заклинивало, и бывало, по полдня он не мог нормально повернуться. Жанна бесилась и требовала сходить в больницу, тем более деньги на нормального специалиста у Лера имелись, но Лер больницы не любил.

– Я просто не понимаю… – Жанна ворчала, втирая ему в спину какую-то настойку. – Почему? Надо просто дойди до врача, ты как развалина внутри! Снаружи конфетка, а внутри развалина!

– Не пойду. – Лер лежал, уткнувшись в жаркую подушку лицом и пробовал дышать через нее, представляя, что он страус и прячется в ней от проблем.

– Но почему?!

– Потому что это не имеет значения, – пробубнил Лер в подушку.

Почему-то именно сейчас Лер понял, что даже для самого себя он не имеет значения. Лер обесценил себя давно, потому возможно он никогда и не лечился полноценно – потому что он не имеет значения. Он просто живет пока живется, а придет время – умрет.

– Какое еще значение?!

Лер не ответил.

– Идиот!

Жанна, разозлившись, ушла на кухню, хлопнув на прощание дверью, у которой заедал замок, и та, бедняжка, ударившись об косяк, отлетела обратно к стене и билась уже об нее. Да, наверное, поэтому он никогда и не обижался на оскорбления, ему было все равно на себя, причем Лер не был зол или разочарован – он просто не имел значения. Там, где-то в глубине себя, в самой сердцевине, он не имел значения. Возможно, это немного искажало его восприятие, притягивая события и людей, и поэтому он не всегда правильно на них реагировал. Конечно, Лер не был грушей для битья и всегда мог постоять за себя, но его подземелья, там, где душа, эти бури никогда не касались, он сидел словно в самой глубокой и темной пещере и смотрел на внешний мир через перископ.

После нескольких сигарет более решительно настроенная Жанна вернулась в Леркину комнату, чтобы продолжить непростой разговор, но Лер к тому времени заснул. Тяжко вздохнув, женщина подошла к окну и тихо закрыла форточку, отрезая вечерний шум мегаполиса.Взяв лежащий на комоде плед, Жанна подошла к Леру и зависла над ним, разглядывая обнаженного до пояса парня.

Благодаря специфике своей деятельности, Жанна часто видела красивых людей – девушек и парней, порой красота была яркой и бросающейся в глаза, резкой, очевидной как солнечный свет, на который смотришь и через какое-то время хочешь уйти в тень, потому что устаешь от такого великолепия. А бывала и более спокойная красота, которая светила не ярко, а более глубоко, чисто, красота, похожая на восход. Чтобы увидеть ее, нужно рано встать и смотреть не перед собой, а за горизонт, такая красота отражалась где-то в глубине души и не отпускала потом долгие дни. В голове крутился образ, обрывки фраз и взглядов.

У Лера была именно такая красота, разглядев которую, сложно было оторваться от созерцания. При первом взгляде на него можно пройти не заметив, но стоило задержаться на минуту и оторваться с каждой секундой становилось все сложнее. Но если борьбу с внешностью еще можно было выиграть, то не попасть под очарование Лера было невозможно, и если до этого Жанна видела в этом очаровании лишь непосредственную легкость, то теперь, прожив с парнем некоторое время, она разглядела за этой скорлупой едва заметный надлом, который становился последним аккордом в ансамбле личности Лера.