Книга Выбор злодейки. Дракона не предлагать!, страница 71 – Мария Соник

— Айрис, — выдохнул он, не открывая глаз. Имя сорвалось с губ вместе с дыханием, вместе с жизнью.

Тишина. Только эта боль — её боль — пульсирует в висках, в сердце, в каждой клетке его тела. Он чувствовал её так явственно, будто сам истекал кровью.

Он рванулся вверх, разрывая остатки сна, проваливаясь сквозь тьму, сдирая с себя оковы беспамятства. Открыл глаза.

Комната. Незнакомая. Свет факелов. Люди в темных одеждах. Лекари. Они что-то говорят, машут руками, склоняются над ним, но он не слышит ни слова. Он чувствует только одно — ей больно. Ей очень больно. И она далеко.

— Где? — прохрипел он, хватая за горло ближайшего лекаря. Пальцы сомкнулись на тощей шее с силой, от которой мог бы позавидовать молодой дракон. — Где Айрис?

— Ваша светлость, — захрипел лекарь, — вы не можете вставать, ваша рана, ваша душа…

— ГДЕ⁈

Глаза вспыхнули золотым пламенем. Впервые за несколько дней. Дракон внутри зашевелился — слабо, но отозвался на его ярость, на его отчаяние. Лекарь побелел как мел.

— Она… она ушла. В логово леди Изель. За частью вашей души. Мы не могли остановить её, она…

Кейн замер. В логово Изель. Одна. Без магии. Без защиты. Против древней драконицы, которая ненавидит её всеми фибрами своей искалеченной души.

— Сколько? — голос его был страшен — тихий, ледяной, не предвещающий ничего хорошего.

— Час назад. Или два. Мы не могли…

Договорить он не дал. Отшвырнул лекаря так, что тот отлетел к стене, вскочил с кровати. Ноги подкосились, мир качнулся, но он устоял. Дракон внутри взревел — слабо,но проснулся. От её боли? От её отчаяния? От её любви, которую он чувствовал даже сквозь разделяющее их расстояние?

Он рванул к двери, срывая повязки, игнорируя крики лекарей, не чувствуя боли в собственной груди. Она была там. Она страдала. И он должен был успеть. Должен.

Он бежал по склону, спотыкаясь, падая, поднимаясь снова, сдирая кожу на руках о камни, не замечая этого. Дракон внутри набирал силу — с каждой секундой, с каждым ударом сердца, с каждым вздохом её боли, которая пронзала его насквозь.

— Дура, — рычал он на бегу, и голос срывался на хрип. — Дура, дура, дура… Зачем? Зачем ты пошла? Я же просил… я же умолял тебя остаться… я лучше бы всю жизнь был калекой, чем потерять тебя…

Он чувствовал её всё ближе. Её страх, её боль, её слабость — они становились сильнее с каждым шагом. Но сквозь них пробивалось что-то ещё. Её любовь — такая огромная, такая всепоглощающая, что она, казалось, освещала весь этот проклятый лес, всё это серое небо, всю его истерзанную душу.

— Айрис!

Он увидел её издалека. Маленькая фигурка на склоне, шатающаяся, падающая, поднимающаяся снова. Она шла. Шла к нему, истекая кровью, теряя силы, но шла.

И кровь. Темная, страшная кровь на её платье, на руках, на снегу, на камнях. Столько крови, что у него остановилось сердце.

Он рванул быстрее, чем когда-либо в жизни. Быстрее, чем в битвах. Быстрее, чем в молодости. Быстрее, чем может бежать дракон в человеческом теле.

— Айрис!

Он подхватил её, когда она уже падала в очередной раз. Тяжесть её тела, слабого, почти невесомого, ударила в сердце сильнее любого меча, любого копья, любого проклятия. Она была такой легкой. И такой холодной.

— Айрис, смотри на меня! — он тряс её, не давая закрыть глаза. — Смотри на меня, слышишь⁈ Не смей закрывать глаза!