Книга Вернуть истинную. Наследник для волка, страница 50 – Елена Белильщикова

О моем сыне никто не узнал. Взяв его на руки, я решила назвать малыша Эриком. Необычное имя для необычного мальчика. Который принес в мою жизнь и смысл, и радость.

И пусть с годами в Эрике все больше пробивались отцовские черты лица, я гнала от себя эти мысли прочь. Марк — прошлое. В моем будущем для него нет места! Так я думала четырнадцать лет. До того момента, как снова встретилась с ним лицом к лицу.

Я никогда не задумывалась об этом: не было повода. Однако, как выяснилось, в то время, как оборотни презирали «трущобы», окраины относились к ним ровно точно так же. Просто скрывали за вежливыми улыбочками и угодливыми интонациями, чтобы не нарваться на гнев очередного хозяина жизни или пропросту стрясти с него побольше денег, если его каким-то загадочным ветром занесло в наши места.

Мой сын был не хозяином жизни, а щуплым мальчонкой. И пока он пытался завязать дружбу хоть с какими-то ребятами хоть нашего, хоть соседних дворов, мне уже казалось, что синяки на его бледном личике — это одна из его черт, как голубые чистые глазища или остренький, как у зверька, подбородок. Ведь стоило сойти фингалу под глазом, как Эрик возвращался с разбитой губой. А когда заживала она, то наступал через брови, припухающей под непослушной темно-каштановой челкой.

В первый десяток раз я пугалась до полусмерти. Еще в прихожей падала перед сыном на колени, обхватывала его за тощие плечики, требовала рассказать, кто это сделал! Я была готова вломиться в квартиру к родителям этих негодных мальчишек… да хоть дежурить на детской площадке, чтобы отгонять от своего малыша драчунов. Но Эрик угрюмо хмурился, шмыгал подбитым носом и твердил, что просто споткнулся и упал. Ну, или уже позже в открытую заявлял мне, что ябедичать нехорошо и он сам разберется. Слышать это от мальчишки, похожего в синтепоновой куртке на пингвина, было забавно и горько одновременно.

Разок я увидела драку из окна, вылетела на улицу, чтобы вмешаться. Так Эрик сиделпотом несколько дней, как мышь в норе, бурча, что его теперь уважать не будут. Откуда в нем взялась эта гордость? Наверно, я знала ответ? Ведь перед глазами у меня стояли такие же ярко-голубые глаза Марка, его бескомпромиссный взгляд и упрямая линия подбородка. Слишком гордый, чтобы разобраться во всем, а не спешить с решениями. Слишком гордый, чтобы еще хоть раз, хоть единственный раз связаться со мной… Но нет. Марк вычеркнул меня из своей жизни раз и навсегда.

Со временем я смирилась, что дети не принимают Эрика. Дразнят «блохастым» и изображают волчий вой, завидев его издали. Даже когда он шел в моей компании, когда мы, например, возвращались домой из магазина. Наверно, смирился и Эрик? Он стискивал маленькие кулачки и втягивал голову в плечи, сутулясь. Гулять ходил реже и подальше от дома, от любых людей. А однажды сказал мне: «Вот бы скорее научиться превращаться в волка! Тогда я мог бы играть с бродячими собаками!»

В школе ситуация была еще более плачевной. Ведь там избегать ровесников уже не получалось. Эрик научился отбиваться, но это закончилось вызовом меня к директору. «Если ваш звереныш не умеет вести себя с нормальными детьми, то пусть и учится с другими оборотнями!» — заявила мне она. А когда я напомнила, что ее не слишком-то заботило, пока это моего сына пытались поколотить за каждым углом, наорали на меня так, что слышала вся школа.