Книга Вернуть истинную. Наследник для волка, страница 49 – Елена Белильщикова

— Не могу, Ева. Просто не могу. Убирайся. Ты мне большене нужна, — отрезал Марк. — Я не хочу иметь дело с такой, как ты.

Наверно, я могла бы сказать еще многое? Попытаться оправдаться, привести доводы… Но чувствовала, что проиграла в битве за свою любовь. Артур сумел все разрушить. По крайней мере, доверие и чистоту чувств? Ведь даже если бы мне удалось доказать правду, между мной и Марком уже пролегла трещина. Его недоверие ко мне. Так что я лишь кивнула, чувствуя, что больше не могу выдавить из себя ни слова. Иначе просто разрыдаюсь.

Забрав свои вещи, я хлопнула дверью, а Марк так ничего и не сказал. Но тогда мы оба еще не знали, что я ношу под сердцем его ребенка.

Прошло четырнадцать лет…

Четырнадцать лет без Марка. За это время моя соседка по лестничной площадке успела сменить двух мужей. А я? Во мне будто что-то безвозвратно отгорело. Вернувшись в свою опустевшую квартиру, собрав уже бесполезные мамины вещи, я почувствовала, что замкнулась в себе. Завидев кого-то знакомого на улице, я старалась опустить взгляд в землю раньше, чем меня заметить. Сделать вид, что не увидела. А даже если и случалось вынужденно поздороваться, то старалась не продолжать разговор. Как можно быстрее уйти на «угу-ага», спрятаться в своей ракушке.

Дело было даже не в моих личных моральных терзаниях. Конечно же, по городу быстро разошлись слухи о том, кто у самого Марка Демидова была интрижка с некой Евой с окраины.

Что ж, в первый раз в жизни я пожалела, что меня зовут не Маша и не Даша. Все окружение легко сложило два плюс два. Так что по окраине эти сплетни уже не просто разошлись. Они разлетелись, как пламя лесного пожара! Шушукание за спиной? Тыкание пальцем с напряженным шепотом: «Смотри, это она, да? Ну, та, которая с оборотнем?» Бестактные вопросы в лоб? Глупое любопытство? Я испытала все. Сполна. Да так, что иногда хотелось просто бросить в сумку бутерброд, сменное белье и бежать-бежать-бежать… Пока не выдохнусь, пока не подведут ноги, пока не рухну коленями в траву, а лицом — в грязь, и пусть, плевать, лучше монстры пустошей, чем те, у которых глаза так по-голодному блестят на чужие беды! Я чувствовала на себе слишком много взглядов. Когда выходила из дома, когда появлялась на работе, когда просто покупала себе хлеб в магазине… И тем сильнее хотелось закрыться от них, жалящих, насмешливых, любопытных, притворно сочувствующих, скрыто завистливых — взглядов, взглядов, взглядов.

Иногда мне казалось, что я сошла бы с ума. От этого причудливого и уродливого сочетания одиночества и всеобщего внимания. Если бы не одно «но». Маленькое «но», которое началось с двух полосок на тесте на беременность, с еще пока не ощутимой крохотной жизни внутри.

Не было смысла скрывать или придумывать что-то насчет отца ребенка. Никто не поверил бы, если бы я соврала. Так что отчество записали настоящее. В первые месяцы я ужасно боялась, что Марк узнает о малыше, что придет за ним. Вздрагивала по ночам от любого шороха. Нопотом успокоилась.

Похоже, в обратную сторону, от окраины к центру, слухи доходили гораздо хуже. А может, о детях, рожденных от оборотней, сплетни на окраинах появлялись слишком часто. Так что в центре их никто не воспринимал всерьез, и они не распространялись, затухали, как канувшая в воду искра, и не доходили до того, о ком шла речь.