Книга Ведьмы кениграйха, страница 6 – Анна Ланг

Я дошла до лавки мадам Жано, конечно же, она не отказалась помочь мне, вместо красной капли мою шею украсил зелёный кулон, заряда которого должно будет хватить на долгие месяцы, а я сняла с шеи и отдала владелице лавки мешочек полыни. Сухая полынь отгонит злые мысли и успокоит недобрых людей.

Пока Гретхен находилась на занятиях, я отправилась на рынок, по поручению своей нанимательницы, нужно было купить хлеба, свечей, если удастся, а если повезёт, то и шерсти, чтобы связать носки. Моя хозяйка замечательно вязала. Родители Гретхен рассчитали почти всю прислугу, и яне отказывалась выполнить разные мелкие поручения. У меня и выхода особого-то не было, кто возьмёт на службу девчонку без роду без племени, вот я и за Гретхен следила, и исполняла разные просьбы, но эти хлопоты никогда не были мне в тягость.

После рынка, по дороге к дому моих нанимателей меня остановил привычно-призывный, практически родной: «мяв». По заборам благоустроенных вилл важно шествовал Норберт. Кот поприветствовал меня коротким мурлыканьем, мол, решил составить тебе компанию, и мявкая, предупреждал о лужах, картофельных очистках, навозе и яблочных огрызках, которые то и дело попадались на мостовой.

Норберт появился в моей жизни тоже благодаря мадам Жано. Та, когда впервые отдала мне кулон с красной каплей, всучила и потрепанного черного котенка.

— Позаботься о нем, — сказала она. — Может, с тобой этот мальчишка ответственности научится.

— Что этот кроха успел натворить? — поинтересовалась я, разглядывая лохматый комок. Черный взъерошенный котенок с нарочито невиновными глазами сразу растопил мое сердце.

— Стервец перепутал мне все ленты, и умудрился ободрать кружево с платьев, которые предназначались для витрины.

Мне так нужно было любить хоть кого-то, у меня никого не осталось, поэтому шкодливый кошачий подросток стал моей единственной семьёй, делил со мной и радости, и горести. Когда-то я думала, что моей семьей станет и Карл.

Бабушкино сердце не выдержало в тот самый день, когда нас с ней выгнали из домика, который построил мой дед.

Отец ушел сражаться во славу кениграйха, я помню, как он нас крепко обнял, пообещал обязательно вернуться, а мы с бабушкой обещали ему писать и беречь друг друга.

Сложно, когда в доме нет кормильца, дом сразу же начал скучать, и пугать нас то внезапно оторвавшимися половицами, то мышиным писком на чердаке.

Бабушка не унывала, приводила в порядок наше прохудившееся жилище, договаривалась с мышами, и умудрялась готовить для меня полноценный обед из продуктов, становившихся все более скудными. Бабушка даже пекла вполне съедобный хлеб из каштановой муки и желудей.

Ба ходила на рынок продавать травы, я, как могла, помогала ей. Мы заняли прилавок в самом дальнем углу рынка, старались быть приветливыми с нашими неожиданными товарками.

Старая Дагмар, торговавшая молоком от собственной буренки, взяла нас под крыло, зная, что разрешение на торговлю нам было бы довольно затруднительно выхлопотать. Молоко у торговки пахло лугом, лесом и солнцем. Она каждое утро наливала каждой из нас по большой кружке еще теплого молока, а бабушка щедро делилась с ней травами от ревматизма — лопух, бузина, ромашка и зверобой, смешанные с желтыми колокольцами, здорово унимали боль в суставах. Дагмар благодарила и иногда даже делилась с нами настоящим сыром, что по тем временам было чудом.