Книга Ведьмы кениграйха, страница 66 – Анна Ланг

В ночь, когда Лили должны были сговорить за мерзкого банкира, и когда мать, Берни и будущий жених отвлеклись на разговор, а вернее, на курение чанду, Лили сбежала. У Фредерики была особая курительная комната, где женщина держала дорогие наборы для курения, из слоновой кости, инкрустированные. Наутро, еще толком не пришедшая в себя Фредерика выставила Эрнесту и злобно поинтересовалась у Марии, почему ее непокорная дочь отказалась общаться с женихом.

Мария и Николас показали Фредерике труп девушки, плавающий в реке возле парка, опоясывающего поместье Висбеков. Бедняжку той ночью замучил один из богатых гостей. Мария с дрожью вспомнила, как остригала волосы у трупа, как переодевала усопшую в похожее розовое платье, и как они с Николасом тащили несчастную в реку. Госпожа оправдала ожидания горничной, она не захотела ни смотреть, ни хоронить псевдо — Лили. Величаво отрезала: “Собаке — собачья смерть”, и отправилась в поместье.

А сейчас господин, видимо, узнал об этом. И Марии с Николасом предстояло получить заслуженное наказание.

— В машину, быстро.

В автомобиле в зеркало заднего вида Франц видел, что лицо Марии расчертили дорожки слез, видел, как Николас поддерживал ее и что — то шептал. Бернстоф ограничился тем, что отрезал:

— Не вздумайте сбегать. У каждого из вас есть родственники в деревне.

На самом деле Франц просто сказал о родных слуг, у каждого есть близкие, живущие в деревнях и пригородах, и в этом он не ошибся. Мария побледнела, а шофер помрачнел. Франц задал вопрос, не дававший ему покоя. Почему Фредерика не искала Лили?

— Почему Ваша госпожа не искала Лили Грюненвальд? Как вы к этому причастны?

— Мария ни к чему не причастна, господин. Я подменил труп, девушка слишком настрадалась от своей матери.

— Господин, — подала голос Мария, — Николас тут не при чем, в доме госпожи гости часто… развлекаются, и иногда девушки, с которыми… играют господа, умирают. В ту ночь, когда я помогла кенигсфройляйн сбежать, после игр одного гостя осталась жертва, похожая на кенигсфройляйн Грюненвальд. Я остригла мертвой бедняжке волосы, переодела ее, а госпожа Фредерика не стала расспрашивать.

— Ясно.

Франц вез слуг к маленькому загородному дому, которыйон хотел превратить в ферму. Дом находился на отшибе, поблизости журчала река, а огромное поле хоть засевай, хоть превращай в поле для гольфа. Да и недвижимость никогда не бывает лишней. Улицы окутала ночь, черная, тихая, лишь иногда прерываемая глухими звуками сирен в отдалении.

— Выходите, — резко сказал Франц.

— Господин, Мария не участвовала…

— Господин, Николас не…

Франц вынул из кармана ключи и документы.

— Здесь реквизиты номерного счета, на предъявителя. Это купчая на дом, вот ключи к нему. Дом заброшен, есть поле, захотите, превратите в ферму.

Франц повернулся к своему автомобилю, он не стал слушать благодарности слуг. Это самое меньшее, что он мог сделать.

Дневник Лили, тихие горькие строчки будто бы запустили в его голове какие — то процессы, все люди, которых она встречала, и помогала, просто потому, что не могла не помочь, зачастую рискуя собственной жизнью, все эти жизни заставили Бернстофа другими глазами посмотреть на свое окружение. Да и генерал в последние время говорил престранные вещи. Францу предстояло прибыть на юг, чтобы понять, что там творится.