Книга Девочка для альфы, страница 26 – Алисия Небесная

Но чтобы туда съездить… с Аязом поговорить надо. Вдох-выдох. Иду к кабинету. Стучу.

— Войдите, — голос — холодный, сдержанный. Он злится.

— Можно? — открываю дверь, на пороге замираю.

— Войди, — говорит, не глядя на меня, продолжая работать.

— Прости, — шепчу, кусаю губы.

— За что? — спрашивает, пустой, сканирующий взгляд впивается в меня. Ждёт ответа.

— Что не сказала тебе, — говорю, выдерживая его взгляд, хоть и тяжело.

— Я тебе не муж, чтобы отчитываться, — говорит, и слова — как ножом по сердцу. На миг — теряюсь.

— Не муж, — повторяю тихо. — Но ты… важен для меня.

— С каких пор? — встаёт, подходит ко мне, смотрит в глаза, словно в душу. Его взгляд прожигает насквозь.

— С тех пор, как спас мою волчицу… у отца, — говорю робко, неуверенно. С тех пор — столько всего случилось. Но… он был рядом, помогал.

— Кира, мне каждый день сложные решения приходится принимать, — говорит тихо, но жёстко. — Я — альфа, за стаю отвечаю. Каждый член стаи — моему приказу подчиняется. А ты… вот так вот просто решаешь что-то сделать… — отходит к окну, опускается в кресло. Воздух вибрирует.

— Я не… — пытаюсь выговорить, но он резко меня обрывает.

— Не перебивай, — цедит сквозь зубы. Его голос леденящий, беспощадный. — Всё в нашем мире — на иерархии и законах. Ты обязана им подчиняться. Как бы ни было сложно.

— Поняла, — шепчу, сдаваясь под его натиском.

— Я не знаю, что со мной будет, если ты… исчезнешь, — говорит уже мягче, поворачиваясь ко мне. В его глазах — тень нежности.

— Я не хотела, чтобы так получилось, — подхожу к нему,беру его руку в свои, всматриваюсь в его лицо. За строгостью — улавливаю искру того Аяза, который… любит.

— Знаю, — говорит он, притягивая меня к себе, обнимая крепко, жарко от его близости. Его объятия — испепеляющий огонь, стискивающий меня до боли.

Я нахожу его губы, целую нежно, неуверенно. Он отвечает настойчиво, страстно. Страхи и обиды оседают, стираются под напором его чувств.

Ночь — спокойная, несмотря ни на что. Утром Аяз обещает разобраться с историей ДТП. Я беспредельно ему благодарна. Сама — изучаю территорию, вникаю в детали. Амир — периодически заглядывает, таскает выпечку.

— Хватит пирог воровать! Я его не для тебя пекла! — говорю наглому бете, который уже третий кусок утаскивает.

— Жалко, что ли? — дуется он.

— Не жалко. Но если голоден — сядь нормально, поешь, — смотрю на него, взглядом прожигая.

— А что, обед есть? — спрашивает он, садясь за стол.

— Есть, — говорю. — Но если будешь так себя вести — без обеда останешься.

Всё равно жалко парня. Ставлю перед ним тарелку с жаркое.

Аяз — вечером приходит. Его руки — как тиски, обнимают меня за талию, прижимая к себе. Горячее дыхание — впивается в затылок. Он владеет мной, полностью, беспощадно и нежно одновременно.

— Как день прошёл? — спрашивает Аяз, его голос — мягкий, бархатный. Скучала по нему, его аромат жадно вдыхаю.

— Хорошо, — улыбаюсь. — Но будет ещё лучше, если ты Амира манерам научишь, — поворачиваюсь к нему, целую. Его поцелуй — нежный, настойчивый.

— Пожалей моего бету, — смеется, легко и расслабленно. — Парень один весь день, вопросы стаи решает.

— Я не против, что он приходит. Но чтобы хоть на еду не набрасывался, — говорю, ставлю перед Аязом жаркое, наблюдаю, как он ест. Его движения — грациозные, властные.