Книга Секрет княжны Романовской, страница 21 – Глория Эймс

— Шурочка, прости, что твою помолвку придется праздновать в Петербурге. Я помню, как ты хотела, чтобы праздник прошел именно у нас, на природе, в окружении парка, который ты так любишь, но…

— Все в порядке, я принимаю выбор его величества, — успокоила я папеньку, видя, как разглаживаются морщины на его лбу. — Это не так важно, как то, что я рядом с семьей.

— Ты счастлива, все хорошо? — уточнил он.

— Очень счастлива, — ответила я вполне искренне и тут вспомнила о поручении Аскольда. — Но у меня маленькая просьба… Мы ведь можем забрать прибор на время в усадьбу?

— Но зачем? — изумился папенька. — Горные инженеры уж разобрались, как с ним работать.

— Ну, понимаешь… — я начала импровизировать на ходу. — Все-таки это очень серьезный прибор для изучения спектров, настоящий прорыв в науке, ведь так?

— Конечно, шедевр научной мысли! — подтвердил папенька.

— А сделан этот шедевр из обычных коробок для сигар. Выглядит как-то несерьезно. Профессура будет смеяться. Думаю, нужно переделать у нас дома его в более пристойный вид и тогда уже отправить в работу.

— Ты моя умница, — папенька взял мое лицо в ладони и поцеловал в лоб. — Только девочка могла придумать сделать в первую очередь красиво, а потом уже все остальное! Не зря я тебя взял с собой.

— Так что, заберем?

— Да, я отдам распоряжения, — кивнул папенька, а затем окликнул Льва Вениаминыча, обсуждавшего что-то со Штерном.

Поймав взгляд Аскольда Ивановича, я слегка кивнула, мол, все выполнила. Он точас отвел глаза и спустился к экипажу. А я, стараясь держаться как можно дальше от него (и поближе к жениху), тоже начала спускаться по темным ступеням.

«Надеюсь, на сегодня больше приказов не будет», — с надеждой подумала я.

Необходимость повиноваться его распоряжениями начала утомлять. С одной стороны, я понимала, что он имеет все необходимые рычаги влияния на меня, но с другой — его безапелляционная манера командовать мною уже раздражала.

А еще — все больше крепло неприятное чувство, что я обманываю хороших людей. Чета Лейхтенбергских, сестры, жених — все видели во мне погибшую Шурочку, радовались мне, искренне общались. И никто не замечал самозванку, участвующую в странных махинациях господина Аскольда Шу.

Настроениенеуклонно начало катиться вниз. Заметив это, Николай участливо спросил меня, когда все расселись:

— Должно быть, вы устали?

— День выдался чересчур долгим, — ответила я и почувствовала через перчатку его теплое пожатие, придающее сил.

Так, держась за руки, мы въехали на Дворцовый мост. Он был совсем новый, недавно собранный, с деревянными перилами, освещенными фонарями на чугунных пьедесталах.

— Как хорошо, что мост перенесли, — заметил Николай, увидев мой интерес. — Теперь намного удобнее добираться.

— О да, намного, — согласилась я за неимением других вариантов.

Миновав мост, мы подъехали к темной громаде Зимнего. Освещенные ворота плавно открылись, и экипажи двинулись во двор.

С замиранием сердца я смотрела по сторонам: тот самый Эрмитаж, в котором я, по сути, выросла, бесконечно посещая в любое время года все выставки и новые маршруты экскурсий!

И когда я ступила на мостовую двора, казалось, сами стены готовы поддержать меня и помочь…

Ночь в покоях Зимнего дворца прошла удивительно хорошо. Горничная с подсвечником в руке сразу провела меня в опочивальню, даже не пришлось никого просить или намекать, чтоб указали, где моя комната. Насколько я помнила из все того же текста на стенде в усадьбе, Лейхтенбергским были отведены покои неподалеку от императорских, и Шурочка должна была отлично знать, куда идти.