Книга Секрет княжны Романовской, страница 36 – Глория Эймс

— И каким же образом? — государь даже карты сложил, заинтересованно глядя на соратника.

— Охота.

Слово прозвучало так многообещающе, что я взволнованно посмотрела на папеньку: что он задумал? А мужчины азартно заулыбались в предвкушении нового развлечения и новой опасной борьбы.

Возле конюшен кипела работа, лошадей и оружие подготавливали, всюду суетились слуги, а я одиноко сидела в лаборатории — на том самом диване, где очнулась при попадании в этот непредсказуемый мир.

Сказавшись занятой, я с самого утра ушла якобы ставить гальванические опыты, а на деле — найти тихое место, где меня никто не потревожит. Аскольд опять занимался своими экспериментами с танцующим в темноте песком, запершись в кабинете, который я по старой памяти называла геоботаническим.

Меня радовало, что не нужно терпеть его присутствие, но в глубине души росла тревога от недосказанности. Пока что я не понимала, какова моя роль в его замысле (в идею гармонии и покоя клана не очень-то верилось). Неопределенность выматывала нервы.

Вчерашний военный совет (а ведь именно им и был этот ночной разговор) позволил придумать новый план. Роль императора берет на себя доброволец, имя которого решили держать в тайне даже от меня. Уже не оставалось сомнений, что подставной царь станет объектом нового покушения. А в нужный момент злоумышленников схватят и подвергнут допросу.

Государь наравне с другими охранниками планировал присутствовать на охоте, не привлекая внимания. Папеньки — оба, и Лейхтенбергский, и Ольденбургский — сошлись на мнении, что это действительно неплохой способ скрыться. Как говорится, если хочешь, чтобы не нашли — положи на виду.

И теперь, пока все были заняты подготовкой к охоте, я наслаждалась редким моментом уединения. Даже прекрасный, обходительный и деликатный Николай немного утомил меня своим присутствием.

Когда я сообщила, что хочу побыть в лаборатории одна, он понимающе улыбнулся и предложил проводить меня. На пороге лаборатории поцеловал руку и пожелал хорошего дня. Мне было приятно, что он так заботится и не навязывает свое присутствие.

Но в то же время я в очередной раз ощутила, что наше общение совершенно иное, чем, к примеру, со Штерном. А при воспоминании о полонезе с незнакомцем в груди заныло, словно я лишилась чего-то очень важного, так и не обретя его толком.

Вздохнув, я решила отвлечься и разобраться, что же стоит на стеллаже в углу лаборатории. Рассматривая и переставляя странные аппараты и колбы с заспиртованными существами, напоминающими алхимических гомункулов, я отвлеклась от тоскливыхмыслей.

И тут в дверь постучали.

— Вынужден нарушить ваше уединение, — безапелляционным тоном заявил Аскольд Иваныч.

— Нигде от вас не скрыться, — чуть ворчливо отозвалась я.

Не обращая внимания на мое недовольство, Аскольд прошел в дальний угол и открыл стоявший там пресловутый «немецкий ящик». Достал коробочку с бюксами и аккуратно подцепил лопаточкой немного содержимого. Посмотрел оценивающе, добавил еще немного, затем положил в пробирку, а остальное убрал обратно.

— Вы ради этого просили доставить ящик сюда? — поинтересовалась я.

— Бунзена еще никто не превзошел в умении получать препараты чистых элементов, — неожиданно охотно пояснил Аскольд. Видимо, его очень радовала возможность поживиться подобной коллекцией, и он даже немного оттаял в общении со мной. — Я пока еще не установил идеальное соотношение элементов для моего эксперимента, но уже близок к этому.