Книга Секрет княжны Романовской, страница 59 – Глория Эймс

Я шла следом за ним в задумчивости.

А если чутье снова правильно подсказывает мне? Ведь удалось мне уже однажды предотвратить гибель государя от взрыва — и ведь не только из-за того, что мое чувство прекрасного оскорбила неровно стоящая дверь.

По сути, это ведь даже не чутье, а умение работать с фактами — сопоставлять, находить новые, делать далеко идущие выводы. Именно этот навык мне в совершенстве привили во время обучения в университете. Своего рода магия, только присущая исключительно ученым.

Вот и сейчас не столько знакомая фамилия, сколько само поведение секретаря генерала Пестеля заставляло подозревать нечто неправильное. Как фальшивая нота, мелькнувшая в слитном звучании оркестра, привлекает внимание, так и окружение Пестеля выбивалось из общего ряда.

«Нужно разузнать о нем побольше!» — решила я, выходя из дверей на залитые солнцем ступени.

Кто может рассказать мне самые интересные подробности? Николай и Штерн. Но, как назло, оба будто сквозь землю провалились. Оглядываясь по сторонам, я шла по дорожке к лаборатории, но ни одного знакомого лица так и не увидела.

Большинство прибывших уже прошли в зал для собраний, расположенный в гостевом корпусе. Слуги, закончив беготню, оживленно общались между собой, делясь сплетнями. Мирная картина, так и не скажешь,что где-то рядом находится человек, жаждущий смерти императора.

В лаборатории было прохладно и тихо.

Аскольд распаковал содержимое ящиков и выложил на середину стола каменные обломки. Присмотревшись, я содрогнулась. Это были куски изваяния — того самого, что напало на меня. А точнее — куски змеиных тел.

Будучи биологом, я много раз держала в руках пойманных на летней практике змей. К настоящим, живым пресмыкающимся у меня никогда не было отвращения. Но каменные змеи, способные зашевелиться в любой момент, порождали во мне какой-то сверхъестественный ужас.

— Не передумали? — ехидно спросил Аскольд, заметив мою реакцию.

— Отступать уже поздно, — я засучила рукава и надела защитные перчатки из плотной, хорошо выделанной кожи. — Приступим, коллега!

— С чего начнем? — деловито спросила я, поправляя рукава.

— Горгона ожила не так, как было нужно — не на тот срок и была неуправляемой, — констатировал Аскольд Иваныч. — Теперь попробуем вывести на уровень живого вещества эти обломки с помощью темного флюида при переменном колебании облучения.

— Так вот зачем вам понадобились чистые препараты веществ! — поняла я. — Не они сами, а спектр, который они дают! Слушайте, это действительно интересно!

— Это было наитие, — внезапно разоткровенничался Шу. Видимо, ему польстил мой восторг. — Сами препараты я хотел использовать для закрепления песчаной фигуры, ее стабильность по-прежнему оставляет желать лучшего.

— А в чем моя задача? — азартно спросила я. Знал бы кто в моей прежней лаборатории, что я буду учиться совмещать науку с магией!

— Отслеживайте показатели жизненности вот на этом приборе, — Аскольд поставил на стол что-то вроде весов, разложил на плоской чаше три самых маленьких каменных обломка. — Когда стрелка начнет колебаться во в этих пределах, — он указал на шкалу, — сразу распылите вот этот раствор…

Вооружившись пульверизатором, я наблюдала, как Аскольд настраивает изобретение Бунзена и Кирхгофа на свой вкус. Лучи солнца, жарко бьющие прямо в открытое окно, прошли через устройство и рассыпались на спектр.