Книга Секрет княжны Романовской, страница 61 – Глория Эймс

— То есть можно протащить сердце для тетушки, а саму тетушку — никак? — заинтригованно спросила я.

— Разумеется, никак! — раздраженно подтвердил Аскольд. — Думал, вы сами поняли. Все мечтают о порталах, будто это так просто, как дверь в комнату — открыл и прошел. А на деле — вот… — он махнул рукой в сторону кучки песка на столе.

Автоматически проследив за его движением, я вдруг остолбенела, настолько яркой была сверкнувшая в голове догадка. Точно! Вот этого он не учел!

— Слушайте… а что, если… — задумчиво начала я, и чернокнижник пристально посмотрел на меня. — Конечно, это просто гипотеза, но…

— Меня сейчас устроит любое дельное предложение, — перебил Аскольд. — Что у вас за идея?

— Дело в том, что часто исследователь так погружен в эксперимент, что, как говорится, за деревьями леса не видит. И взгляд со стороны многое может прояснить, — начала я. — Однажды я зашла к знакомому, который занимается кариологией дрожжей, у него никак не получался необходимый спектр, все время какие-то лишние полосы вылезали. И я сразу спросила: а что там еще могло оказаться, кроме ядерной ДНК? И тогда выяснилось, что дополнительную полосу давала митохондриальная ДНК, о которой как-то дружно все забыли.

— Чрезвычайно интересно, но я не понял ни слова, — хмыкнул Аскольд. — Можно ближе к делу?

— Я веду к тому, что камень в вашем эксперименте — это не просто абстрактный сферический камень в вакууме. Он состоит из определенных веществ…

— Состав породы я учел и добавил из бюксов необходимые вещества сразу в темный флюид, — перебил чернокнижник. — Тут ошибки быть не могло.

— А вы знаете, что на памятниках Санкт-Петербурга выявлено более сотни видов одних только грибов? Уверена, что микрофлора на этих обломках уводит эксперимент от конечной цели.

— Микрофлора, — задумчиво повторил Аскольд. — Оно же все очень мелкое, сомневаюсь, что может серьезно повлиять…

— Это вы скажите каменной вазе в Летнем саду, которую грибки съели, — усмехнулась я. — В общем, ситуация такова — вы обрабатываете оживляющими средствами не только мертвый камень, но и очень даже живую микрофлору. А она может в ответ творить такое… Это я вам как микробиолог говорю.

— Что в таком случае нужно делать? — чернокнижник отбросил скепсис и всерьез принял мои доводы. — Как провести чистый эксперимент?

— В лаборатории нужно создать стерильные условия. Где там ваш список необходимого? — я сняла перчатки, взяла листок бумаги и дополнила. Идея нового эксперимента мгновенно сложилась в голове, и я с воодушевлением представляла, как все пойдет, если я возьму на себя руководство опытом.

Пробежав получившийся перечень взглядом, Аскольд поморщился:

— Этот ваш научный сленг… Ну и где я вам возьму спиртовку такой модели?

— А вот это уже не мои проблемы. Замените на что хотите, мне нужен постоянный язык пламени над полем работы, чтобы создать восходящий поток очищенного от спор воздуха.

— Тогда разобьем список на два, — Аскольд переписал пункты, тщательно сверяясь с оригиналом. — Вы идете и со всем присущим вам очарованием просите папеньку заказать вот эти дорогостоящие препараты. А я найду для вас нужное оборудование.

— Договорились, — улыбнулась я.

Меня охватил особый азарт, какой бывает, когда стоишь на пороге открытия и почти уже уверен в результате нового эксперимента, только не хватает данных. Много раз в жизни я уже испытывала такое чувство во время работы в лаборатории, когда не просто подозревала, а на все сто процентов знала, что моя гипотеза — самая верная!