Книга Дом вверх дном, или поместье с сюрпризом, страница 80 – Анна Светлова

— Слеза Алконоста укажет путь к другим заповедным камням, — прошептала я, зачарованно глядя, как свет внутри самоцвета пульсирует, словно бьётся крохотное живое сердце. Каждый удар отдавался во мне, созвучный биению моего собственного сердца. — Лесной дух говорил, что с их помощью можно разрушить её колдовство, даже то, что сотворено много лет назад. Даже то, что кажется нерушимым.

Я поднесла камень к окну. Свет от Слезы заструился по слюде, прорезая тьму, словно клинок. На поверхности проступили две светящиеся точки — одна там, где находились Чёрные болота с притаившейся в них вечной тьмой и призраками утопленников, другая — на неприступной вершине Громовой горы, куда не долетали даже птицы, где воздух так тонок, что режет лёгкие, словно острейший нож.

— Три дня, — проговорила я, проводя дрожащим пальцем по светящимся меткам. Кожа покалывала, словно от прикосновения к молнии. — Три дня, чтобы найти оставшиеся камни. Чтобы подготовиться к битве с Пелагеей. Битве, от которой зависит судьба не только моя.

Я подняла взгляд на чёрную свечу, одиноко пляшущую в глубине зала — в её оплывшем воске томилась душа Фрола, первая из тех, кого я поклялась вызволить из неволи. Пламя дрожало и изгибалось, словно в беззвучном крике о помощи.

— Не только Буян будет спасён, — прошептала я, глядя на робкое, трепещущее пламя. В горле встал ком, а глаза защипало от непролитых слёз. — Всех освобожу из плена. Верну свободу каждой загубленной душе.

Дарён ласково потёрся о мою руку, и от его мягкой шерсти повеяло теплом и тихой поддержкой. Его мурлыканье, низкое и успокаивающее, словно колыбельная, немного унимало бурю в моей душе.

— Мур-мяу! Справишься, хозяйка, — проговорилон, прикрыв лукавые глаза, в которых плясали золотистые искры. — Сила в тебе великая, только действовать надобно с умом. Хитра Пелагея, коварна, словно змея. Жалит без предупреждения, и яд её смертелен.

Я кивнула, бережно возвращая Слезу Алконоста в карман, чувствуя, как она пульсирует теплом даже сквозь ткань. План уже зрел в голове — дерзкий, опасный, словно танец с огнём на краю пропасти, но единственно возможный.

— Будем готовиться, — решительно произнесла я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Камни искать, силу копить. А когда пробьёт час ритуала...

Я осеклась, но Дарён и Вранко поняли меня без лишних слов. В глазах кота вспыхнул зелёный огонь решимости, а ворон расправил свои угольно-черные крылья, словно предчувствуя надвигающуюся бурю. Перья его блеснули синевой, как воронёная сталь.

— Мы будем с тобой до конца, — прокаркал Вранко, и в его голосе звучала древняя мудрость. — Что бы ни случилось.

Запах надежды, робкий, но настойчивый, как первые весенние цветы, пробивающиеся сквозь снег, начал рассеивать затхлую горечь страха. Я знала — путь предстоит тернистый и полный опасностей, где каждый шаг может стать последним, но отступать некуда. Буян ждёт, безмолвный, словно погружённый в вечный сон, запертый меж мирами.

И я освобожу его. Чего бы это мне ни стоило.

Рассвет едва окрасил кромку неба, когда я собрала дорожный мешок. Руки двигались привычно, укладывая острый нож с рукоятью из бересты. На полках Пелагеи отыскалось немного снеди в дорогу. Око Истины и Слеза Алконоста покоились в холщовом мешочке на груди, согревая кожу сквозь плотную ткань.