Книга День, которого не было, страница 16 – Ольга Рог, Иван Бестужев

Санькина мама квасила по-страшному. В доме из еды только пророщенная картошка в пластиковом ведре с поперечной трещиной. Гости матери — такие же элементы с красными лицами, громкими протяжными голосами. Вонь от них и неприятности. Случались драки с серьезными побоями. Мать отлежится немного и опять в пляс.

Сашка уходил из дома часто. Сидел на детской площадки, скрипя качелями. Думал, может хватиться, позовет его. До темноты торчал, вцепившись в холодное железо и не чувствуя больше рук. Желудок болел от голода, переваривая сам себя. Тонкая курточка, которая мала в рукавах и совершенно не грела.

Санька думал сдаться в полицию. А там Детский дом и хоть какая-то миска каши и чистая постель… Но! Мать без него пропадет совсем. Бывают у нее просветы и чувство жалости к сыну. Обнимет его и ревет, говоря, что Саня не виноват ни в чем, что их отец бросил и исчез неизвестно куда. Сашка не помнил папу. Слишком маленьким был, когда тот от них ушел. Мать иногда подрабатывала, моя полы… До первой зарплаты. На Саньку приходили алименты на книжку. Каждый раз мать ругалась, что такие копейки пусть в задницу себе засунет. Шла, и первым делом покупала себе водки, а ему небольшую шоколадку. Он съедал сладость тут же, радуясь, что есть где-то там отец, без которого не было бы раз в месяц конфеты.

— Дождь сейчас начнется. Пошли домой? — у его ног сидел белый кот.

Подняв морду к небу, усатый глянул на наползающие темные тяжелые тучи. Ветер еще сильнее подул, разбивая густую кошачью шерсть и гоняя кругами почерневшие листья.

— Нельзя домой, — вздохнул Сашка. — Тебя она точно прибьет. Мамка не любит животных.

Оба повернули головы в сторону панельной старой пятиэтажки хрущевских времен.

— Ты не спросишь, почему с тобой разговаривает Кот? — Феликс положил лапу на его поношенный ботинок с отбитыми носками.

— Наверное, у меня галлюцинации голодные, — безэмоционально пожал плечами Сашка и швыркнул грязным носом.

— Пошли, ребенок. Найдем, что перекусить, — мохнатое чудо махнуло пушистым хвостоми забежало вперед. — Ты идешь, или нет? — обернулся, сверкнув синими глазами.

Они шли дворами. Мальчик едва ноги передвигал от усталости. Хотелось лечь прямо на землю и больше ни о чем не думать. Собрав последние силы, брел, заложив руки в пустые карманы с дырками.

Подъезд в старинном доме. Красивая парадная. Витая лестница наверх.

— Звони, я не дотянусь, — Феликс сел перед массивной дверью.

— Нас выгонят. Ночь почти, — пробубнил Санька, но руку протянул, нажимая на кнопку.

Раздался гудок и за дверью кто-то зашевелился. Замок щелкнул. Какая-то женщина сонно щурилась, кутаясь в махровый халат.

— Тоня, мы у тебя поживем немного, — вякнул Кот одной из своих подопечных. — Ребенка накорми супом, — он протиснулся через приоткрытую дверь, и цапнул слегка за ногу ничего еще не понимающую хозяйку, которая до конца не пробудилась.

— Ах, да! — всполошилась Антонина. — Проходи, мальчик, — распахнула шире, приглашая Сашку в дом, где пахло уютом, чистотой и борщом.

* * *

— Тебя как зовут, детка? — Тоня завернула продрогшего ребенка в плед, усадила в кресло и теперь натягивала свои вязаные носки.

Для мальчишки они были великоваты, но он не возражал. Было так тепло и уютно.

— Санек его зовут, — вместо парня ответил Феликс, ловко лапой откупоривая банку с мороженым и суясь в нее лохматой мордой. — Ванильное? А фисташкового нет?