Книга День, которого не было, страница 19 – Ольга Рог, Иван Бестужев

А наивная дурочка бледна не только из-за горя. Скоро пойдет следом…

«Эх, грехи наши тяжкие!» — вздохнул с чихом и отряхнулся, скидывая липкие хлопья снежинок.

— Чего стоим? Кого ждем? — подал голос и девчонка вздрогнула.

Дергано оборачиваясь, и не приметив никого вокруг, стала креститься, шепча неразборчиво молитву.

— Поздно о Боге вспомнила. Не находишь? — Феликс вонзил когти в доску скамьи.

— Это ты говоришь? — кутаясь в пуховик она, наконец, соизволила взглянуть на белого Кота.

— Я. А, что тебя так удивляет? Сама нечисть в дом пустила. Неужели, ты думала, что все просто так пройдет? Что натворила, кура ты безмозглая? — Феликс злился все сильнее.

Его время — бесценно. Что здесь он может решить? От дурной не просто пахнет, от нее разит ведьмиными нечистотами.

— Не знаю! Не знаю я! — заверещала, хлюпая покрасневшим носом.

— Врешь! Все ты знаешь. Где нагрешила, лярва? Отвечай! — он не спускал с нее синих глаз. Шерсть дыбом, спина выгнулась. Кот раздулся, словно шар,показывая насколько весь такой опасный…

— Аборт! — она закрыла трясущимися руками лицо и завыла. — После него, все хуже и хуже становиться. Живот болит, тошнит постоянно. Будто… Сны страшные. Мама вот, не проснулась вовсе.

— Будто, у тебя внутри что-то есть, — Феликс шмякнулся на задницу, и задумчиво почесал за ухом. — Значит, ведьма — врач. — Он посмотрел на пасмурное небо. Где-то там Хозяин смотрит на все это и не собирается помогать. «Ваше Всемогущество, мне одному не справиться! Хоть Хранителя приплюсуйте, что ли? Молчите? Я же Кот! Обычный пожиратель сосисок…»

— Ведьма? — девчонка, размазывая слезы по лицу. — Знаешь, а я тебе верю, — закивала часто. — Скажи, что нужно сделать? — и взгляд у нее такой, как у человека, которому больше не чего терять.

* * *

«Тому, кто придумал хлорку нужно выделить отдельное место в аду» — чувствительные рецепторы кота взбесились от химической атаки. Слезы на синих очах не от жалости совсем. Беспрестанно чихая, и мотая головой, он шел туда, куда нужно. Феликса со следа не собьет, даже если все вокруг будет засыпано отравой.

Мелькают женские пятки в тапочках и цветастые халаты. На белого кота почти не обращают внимание в больнице, хотя ему тут совсем не место.

— Кыш, окаянный! Кто тебя сюда пустил? — уборщица замахнулась было шваброй, но промахнулась.

Зашипев, пушистый отпрыгнул как Рикии-Тикки-Тави и галопом помчался в хозблок, именно туда тянуло больше всего. Прошмыгнув в приоткрытые двери, принюхался.

— Ага! Сомневаюсь, что тут заядлые гомеопаты травки свои сушат. Вон и склянки подозрительные, — осматриваясь, запрыгнул на стол, и встав на задние лапы, совсем по-человечески, скрестил передние на груди.

Шаркающие шаги. Белый застиранный халат с желтыми пятнами. Санитарка несла что-то завернутое в тряпку и осторожно оглянувшись, прикрыла за собой дверь.

«Хана мне!» — подумал Феликс и решил, что продаст свою шкуру «задорого».

— Мало вас на кострах пожги, — скинул одну из банок с какой-то мутью, и та хлопнулась об бетонный пол, разлетевшись вдребезги.

— Дух? — вытаращила свои зеленые глазища тетка и недобро ухмыльнулась.

— Он самый! — следом полетела вторая бутыль, ее постигла судьба предыдущей.

— Стой, паршивец! Не бей! Последнее зелье осталось. А оно знаешь, какой ценой добыто? — рукуодну тянет, и смотрит жалобно.