Книга Звезда Теночтитлана, страница 33 – Анна Чайка

А Куаутемок между тем продолжал:

— Я принц Куаутемок, третий сын великого дома Орла, отдаю тебе свое сердце в плату за спасение моей жизни. Клянусь, ценой своей жизни защищать и оберегать твою жизнь! Клянусь, никогда не придать! В свидетели моей клятвы беру богаУицилопочтли и бога Кецалькоатля. Принимаешь ли ты мою клятву?

И я ответила:

— Я, Китлали, дочь богини Коатликуэ, принимаю твою клятву тлакатлеккатль Ачкохтли, первый сын дома Ястреба. Пусть боги покарают тебя, если твоя клятва будет нарушена. Да будет так!

В тот вечер спать мы легли вместе с Коаксок. Я никак не могла заснуть, вертясь со стороны в сторону. Наверное, не хватало теплогомужского плеча. И в голову лезли мысли о том, что ждет меня в столице Анауака. А еще я любовалась профилем принца, что долго сидел у костра.

Но, в конце концов, сон все же одолел.

На следующий день, мы выбрались в ацтекскую деревушку, где провели еще дня три. Ждали пока встанут на ноги наши раненные. Точнее пока сможет нормально идти Куаутемок. Всех, кто не смог подняться до этого времени оставили в деревне на поруки местной знахарке. Их должен был потом забрать отряд из ближайшего города.

Мы же двинулись прямиком в Теночтитлан.

С каждым днем дороги становились лучше. В первом же городе мне предложили передвигаться на паланкине, что должно было соответствовать моему статусу. Но я отказалась, потому что мне вовсе не нравилось ехать на плечах у других людей, как это принято у индейцев. К тому же в таком способе передвижения не было никакой необходимости. Дождь закончился, жара, что также мучила нас несколько дней, спала, и теперь мы шли по прохладному плоскогорью, переваливая через хребты.

Никогда еще я не видела такой мрачной местности, как эти бесконечные голые пространства, где росли только редкие колючки агавы, да кактусы самых фантастических видов, потому что только они и могли выжить на песчаной безводной почве. Поистине, удивительная страна! Три совершенно различные по климату области уживаются в ней бок о бок, и рядом с великолепием тропиков лежит бескрайняя мертвая пустыня.

На ночь остановились в одном на выстроенных вдоль дороги домов для путников. Дом этот стоял недалеко от перевала через сьерру, или горную цепь, окружающую долину Теночтитлана. Снова в путь мы пустились задолго до рассвета, потому что здесь на большой высоте было так холодно, что после привычной жары почти никто не мог спать. К тому же Куаутемок хотел к ночи добраться до города.

Через несколько сотен шагов дорога вывела нас на перевал. Невольно я остановилась, охваченная восторгом и удивлением. Далеко внизу, словно в огромной чаше, лежали земли и воды, еще скрытые от глаз ночными тенями, зато прямо передо мной возвышались окутанные облаками вершины двух снежных гор. Лучи еще невидимого солнца уже играли на них, окрашивая снежную белизну кровавыми бликами. Это были Попокатепетль — «Холм, который курит», и Истаксиуатль — «Белая женщина». Невозможно представить болеевеличественное зрелище, чем эти две вершины в предрассветный час.

Мои путники опустились на колени и воздали молитву священным для ацтеков горам.

Над высоким кратером Попокатепетля поднимался толстый столб дыма. Пронизанный изнутри отблесками пламени и залитый снаружи темно-алым заревом восходящего солнца, он казался вращающейся огненной колонной. У ее основания сверкающие склоны постепенно меняли свой цвет от ослепительно белого до темно-красного, от красного до густо-малинового, и так — через все великолепие оттенков радуги. Описать это невозможно, а представить себе подобное зрелище может только тот, кто сам видел вулкан Попокатепетль в лучах восходящего солнца.