Книга Звезда Теночтитлана, страница 35 – Анна Чайка

— Зачем мне жить без моего любимого Попокатепетля — воскликнула Истаксиуатль и выпила яд.

Когда молодой воин вернулся домой живым и невредимым с головой поверженного чудовища, то застал лишь мертвое тело своей возлюбленной. Тогда он взял ее тело на руки и отнес на вершину гор. Он положил ее на землю. На коленях поцеловал ее в последний раз. А потом лег рядом с ней и взмолился богам Анауака, чтобы они забрали его жизнь, также как забрали его сердце — прекрасную Истаксиуатль. Долго лежал Попокатепетль рядом с телом своей возлюбленной. Время шло, снег покрыл их тела. В это время мимо пролеталкрылатый змей Кецалькоатль. Он пожалел влюбленных и превратил их в два величественных вулкана.

— И с тех пор — к нам подошел Куаутемок — когда великий воин Попокатепетль думает о своей возлюбленной, его сердце начинает биться быстрее, и вулкан извергается. — закончил легенду принц.

— Да, уж — ответила я. — Легенды о возлюбленных у всех народов одинаково грустные. Слушай, Коаксок, у тебя остались еще те орешки, что мы купили у старушки на рынке?

Она поделилась со мной жаренным арахисом, и мы продолжили путь.

кабри* — жвачное животное, родственник антилопы

тлакатеккатль** — буквально –тот, кто муштрует людей, командир.

пекари*** — похожи на свиней, примерно в метр длиной.

шиколли****- короткая мужская туника.

*при описании долины использованы данные Генри Хаггарда

Целый день мы быстро продвигались по этой волшебной стране. Позади остались города Амекамека и Айоцинго, которые я не стану описывать, а также множество живописных селений, разбросанных по берегу озера Чалько. Затем мы вступили на каменную дамбу, похожую на широкую дорогу, проложенную посреди озера, и во второй половине дня достигли город Тлауака. Отсюда мы направились к Истапалапану, где для нас уже были приготовлены паланкины, высланные по приказу самого императора Монтесумы. Извещенного о нашем скором прибытие гонцами-скороходами. Отказываться от такой чести было нельзя. Нам оставалось только сесть в них и покинуть цветущий город садов.

Носильщики, не останавливаясь, несли нас по южной дамбе в столицу. Мы двигались мимо городов, выстроенных на вбитых в дно озера сваях, мимо садов, выращенных на плотах и плававших на воде, словно лодки, мимо бесчисленных теокалли и пышных святилищ. Озеро вокруг было заполнено множеством легких пирог, а по дамбе сновали в разных направлениях тысячи индейцев, занятых своими делами. Наконец, перед самым заходом солнца мы достигли Холока, укрепленного сторожевого форта, который расположен на скрещении двух дамб.

От Холока начинался Теночтитлан — теперь его называют Мехико, — самый величественный и могучий из всех городов Доколумбовой Америки. Если в его предместьях еще были дома построены из адобов — слепленных из ила необожженных кирпичей, — то в центральных, богатых кварталах возвышались здания, сложенные из красного камня. Посредине каждого дома, окруженного садом, находился открытый дворик. Между домами пролегали бесчисленные каналы с пешеходными дорожками по обеим сторонам. На площадях стояли ступенчатые пирамиды, дворцы и храмы. Но все это сразу померкло, когда мы очутились на огромной торговой площади, и я увидела гигантскую пирамиду. К вершине ее с юга и с севера, с запада и с востока вели четыре каменные лестницы, на ступенях пирамиды лежали груды человеческих черепов, а на самом верху стоял великолепный храм из полированных глыб с высеченными на всех стенах изображениями змей. Я видела этот храм лишь мельком, потому что уже смеркалось, и нас быстро понесли куда-то дальше сквозь темные улицы.