Книга Услуга Дьяволу, страница 205 – Валерия Воронцова

Наверное, это могло бы посчитаться забавным. Меч и Щит Карателя в своем черном одеянии и манере поведения полностью соответствовал новой, ничем не осложненной, логике моего существования. И мое место, может быть, тоже забавно, было напротив его. Оба в черном и невыразительном. Инструмент напротив инструмента. По правую и левую руку за столом Карателя, будто вилка и нож. Что ж, мастер меча знает, что колющие удары порой гораздо опаснее режущих.

Впервые за все мое остаточное существование, я посмотрела на Карателя, ничего не испытывая. Видя перед собой лишь силу и вечность в оболочке красоты, воплощение которой на холсте потеряло счет моим бездарным попыткам. Я смотрела, как в черноте глаз тает золото, и задумалась, обладают ли внутренние органы памятью, как мышцы. Иначе отчего под взглядом Карателя так часто забилось сердце, словно сжатое в стальном кулаке.

— Хату, наконец-то! Может быть, хоть ты рассудишь наш спор с этим душеловом, — дала причину отвести взгляд от Карателя Тунрида, кивая на Хирна.

— Строго говоря, ты тоже относишься к душеловам, — отметила я, опускаясь за стол, и Ищейка расхохотался.

— Видишь? Я знал, что малышка Хату собьет с тебя спесь, — фыркнул охотник, наливая мне вина.

— Ты всегда на его стороне, — укорила меня Тунрида, хотя знала, что это совсем не так. — И все из-за того, что он подарил тебе этого пса, чем я должна перебить такую ставку?

— Преданного друга никакой подарок не обойдет, что ты можешь ей предложить? Книгу «Сто лучших сделок Подземья»? — развеселился Хирн.

— Не знала, что такая существует, — посмотрела я на Иду.

— Я напишу ее специально для тебя, — отмахнулась Казначей, и улыбнулся даже Ариман. А я — нет.

— Мне будет интересно ее прочесть, — предположила я, имитируя подходящую к этой фразе мимику.

Первопадшие заговорили о событиях в смертном царстве. На Южном континенте вот-вот начнется война, у северных стран проблемы с урожаем… Я смотрела в свою тарелку, нарезая совершенно безвкусное мясо на мелкие кусочки. Может быть, безвкусным еду делает отсутствие аппетита. Мне прежде не доводилось задаватьсяэтим вопросом.

Не поднимая взгляд, я могла понять недовольство Дьявола моим внешним видом. Он не соответствовал его ожиданиям. Но инструмент не должен вызывать чувств, он предназначен для дела.

— Хату, ты сегодня на редкость молчалива, обошла в этом даже Аримана, — отметила Тунрида, когда я не приняла никакого участия в обсуждении чего-то, во что толком не вслушивалась, сосредоточившись на странном покалывании в пальцах. — Тебя что-то тревожит?

— Я пытаюсь понять одну вещь, и никак не могу найти ответа, — поделилась я с первопадшей, подняв голову, замечая пристальный взгляд черных, как две бездны, глаз.

— Вот как? Что же так озадачило нашу малышку Хату? — опередил Хирн Иду, покосившись на повелителя.

— Тождественны ли понятия создание и рождение. И если нет, то в чем между ними разница.

Великие первопадшие, как один, посмотрели на повелителя. Пришлось и мне.

— Создают из чего-либо уже существующего. Из камня скульптуру, из красок картину, из глины посуду. А рождают мыслью, душой и телом. Идею, чувство, себе подобного, — медленно проговорил Каратель, будто взвешивая каждое слово.

Лицо повелителя на мгновение потеряло четкость, голову будто сжали в тиски, и вместо стен трапезной я увидела белое пространство с парящими картинами своего кахе. Фатум под ногами забеспокоился, вероятно, слышал, как сильно и быстро забилось мое сердце. Или учуял слезы, полившиеся из глаз против моей воли и всяких объяснений, пока я смотрела в лицо Карателя, и что-то внутри меня скручивалось и трещало, раздираемое невидимыми когтями. Нож в руке оплавился и закапал на скатерть, прожигая ее. Стол охватил огонь, первопадшие вскочили со своих мест, а я не могла отвести взгляда от Дьявола.