Книга Услуга Дьяволу, страница 212 – Валерия Воронцова

— Ты не сможешь вступить в брак и стать матерью.

— Я никогда не хотела ни того, ни другого, — искренне и уверенно ответила я, имея для этого нежелания слишком много причин от очевидно разумных до отдающих безумием.

— Верность одному исключает всех других, — напомнил Дан. Я поморщилась от неприятной темы и сразу же возникнувшего на ее почве вопроса.

Конечно, я знала, что неверность Фаворитки карается смертью, причем не только ее, но и любовника. Все эти правила, классификацию возможных действий и их обязательных последствий аристократия Подземья в борьбе за крохи власти с руки Карателя придумала еще до того, как смертные освоили все земли своего царства, но было кое-что неясное, подтверждения чему мне найти не удалось. А теперь оно назойливо царапало и даже ранило своей насущностью.

— Верность подразумевает… — я глубоко вздохнула под заинтересованным взглядом Дана. — Подразумевает обоюдность?

Дьявол тихо рассмеялся:

— Я не требую от других того, на что не способен сам. Вопреки расхожему мнению Небес, навязываемому ими смертным, у меня есть принципы.

— Если Небеса нашептывают подобное, они ничего не знают о моем повелителе, — покачала я головой, чувствуя что-то близкое к возмущению. Каждый приговор Карателя служил свидетельствомсотни принципов разом, глупо было отрицать, что порядок в Подземье и относительно закономерное существование людей — следствие принципов и воли Дьявола настолько же, насколько и Создателя. Об этом не принято было говорить вслух, но и падшие, и небесные знали, что, в случае столкновения, первой падет граница между ними. — Мой вопрос был вызван незнанием, а не сомнением, я…

— Не объясняй, я не ожидал от ученицы Тунриды меньшей внимательности к деталям, — улыбнулся Дан. — Хочешь уточнить что-то еще?

Я не хотела. Пару лет назад я выпалила бы «да», даже не слушая самого вопроса и не задумываясь, но… тогда у меня не было опыта общения со знатью Подземья и знания о своем внешнем сходстве с Акшасар. Теперь же я не хотела, но понимала, что в этом была необходимость.

— Знать…

Каратель поморщился, и я умолкла, видя, что он и так понял суть моего сомнения.

— Не посмеет диктовать мне какие-либо условия, — в глазах Дьявола вспыхнул огонь. — Твой ответ не должен зависеть от чего-либо, кроме твоего желания, Хату.

— В таком случае, я готова услышать вопрос, — я старалась не показать волнения, острыми когтями вцепившегося в забившееся сердце, но вряд ли мне это удалось.

Обхватив мое лицо обеими руками, Дан соприкоснул нас лбами и прошептал:

— Согласна ли воспитанница Карателя, хозяйка Садов времен, победительница «Триады Терний», прекрасная, как звезды, и многоликая, как стихия, госпожа Хату принять мое внимание, защиту и пламя сути и стать моей Фавориткой?

Я была уверена, что этот шепот слышали все три царства. Он вплелся в саму ночь, впитался во все ее ветра и обратил осень летом. Шелк интонаций, пламя слов, тяжесть их смысла отзывались в сердце, пронизывали насквозь до дрожи, не позволяя не верить в то, что звучат на самом деле.

— Да, — выдохнула я ему в губы. — Тысячи бесконечностей раз да, мой господин.

Поцелуй, захвативший неистовой бурей на берегу озера, обратился огненным валом уже в покоях Дана, перенесшего нас на кровать, за завесу балдахина. Черное платье, бездарно простое, недостойное этой ночи, подтверждение моей прежней оскорбительной для повелителя ошибки, подчиняясь его воле, обратилось лепестками черной пламенницы, роскошные пышные бутоны которой юноши смертного царства дарили девушкам в качестве предложения беречь их очаг.