Книга Услуга Дьяволу, страница 209 – Валерия Воронцова

Ключ прозвучал, и ткани сползли с картин, обнажая часть моей души, которую я не хотела не то что чувствовать, а даже помнить. Яркие воспоминания, полные моего счастья и радости Карателя. Мои первые шаги в его царстве. Прогулки по миру смертных. Уроки в саду и беседы у камина. Вальс огня. Река Гург. Мое восемнадцатилетие. Гобелен со скачкой по небу на Гадесе, тот день, когда я поняла, что влюблена в него. Золото его глаз в тот миг, когда на нашем уроке у меня получилось отыскать его, несмотря на чары невидимости.

— Я никогда не хотел улыбаться Акшасар от одного лишь взгляда на нее, — медленно проговорил Дан, оборачиваясь по кругу, рассматривая каждое воспоминание. — И ей не хватало и ночи прикосновений, чтобы вызвать во мне то, что делаешь ты одним лишь своим присутствием. Я тебя не создавал, Хату, и, тем более, не растил чьей-либо копией. Клянусь, что снизошел до дуэли с любым, кто рискнул бы заявить подобное. Ты обвинила меня в том, что я вижу в тебе ее, но, радость моя, разве я не слишком стар для того, чтобы и впрямь интересоваться оболочкой?

— Вечность не старость, — возразила я, едва шевеля губами, и Дьявол улыбнулся.

— Вы несоизмеримо разные, как пустота и свет, Хату. Акшасар — страница прошлого, не сумевшая стать историей. Бездна, впитавшая ее мощь и душу, дает ей силы и возможность напоминать о себе, отравлять слабых безумием и играть на страхах сильных. Жажда власти некогда свела ее с ума, но даже ее она не желает так сильно, как уязвить меня. Она просто воспользовалась твоей неуверенностью, о которой я надеюсь поговорить с тобой позже, исказила правду и искусно вплела в ложь, необходимую ей.

Он выглядел таким спокойным. Я знала это спокойствие. Оно означало истину, или, по крайней мере, искреннююверу в собственные слова. Но Акшасар говорила, что Дьявол лжёт, даже когда говорит правду, и мне требовалось найти крепкий щит от лезвий ее слов.

— Но почему у меня ее лицо, тот же колдовской огонь, привычки и нет прошлых жизней? — Я впилась пальцами в собственные локти, одновременно страшась и желая услышать ответ.

Вопрос не удивил Дана. Он бросил еще один короткий взгляд на мое первое воспоминание о нем, в котором поднимает меня на руки в тот день, когда забрал в Междумирье, и признался:

— Я думал об этом годами, Хату. Почему в тот миг, собираясь убить твоих родителей, сам того не желая, я увидел проблеск будущего с тобой? Сначала я думал, что это происки кого-то из моих многочисленных недоброжелателей. После подозревал чей-то сговор с Акшасар, но в твоей душе не было ни следа касания Бездны. Перебрав сотни вариантов, я пришел к выводу, что ничто не доставляет моему отцу большего наслаждения, чем наблюдать, как его дети исправляют собственные ошибки и получают новые уроки, бросая вызов самим себе.

Я уставилась на Карателя, силясь найти какой-то другой смысл в его словах, но:

— То есть, это такая издевка от Создателя?

— Нет, Хату, издевка в понимании Создателя — это обещать смертным бессмертие после смерти, — приподнял бровь Дан, и за его спиной сразу у нескольких картин потекла краска, закапав на белый пол. — Я расскажу тебе все, что ты желаешь знать, развею любое сомнение и обращу все твои страхи в ничто, но сейчас ты должна вернуть себе все, что отринула. Чем дольше длится раскол, тем тяжелее тебе будет справиться с его последствиями.