Книга Услуга Дьяволу, страница 61 – Валерия Воронцова

Разумеется, с того десятого лета моей жизни, везде и всюду со мной был Фатум — так я назвала щенка инферги, подаренного Хирном. Кличка пришла в голову сама собой, когда на первой же тренировке, во время нашей игры, пес раз за разом, перехватывал брошенные мною в воздух палки, раскусывая одну за другой точно пополам. Я окликнула всего один раз, но малыш тут же побежал ко мне, виляя хвостом, что Хирн засчитал за принятие инферги своего имени.

Незаметно и быстротечно, среди океана новых знаний с островками из успехов и неудач, пролетело два с половиной года. В том времени, пропитанном потом тренировок, запахом чернил и пергаментов, требовательностью учителей и радостью свободных мгновений, оглядываясь назад, я чувствую лишь уют и спокойствие. Тогда мне не приходило в голову ценить определенность,последовательность и простоту каждого дня, за которые мне не нужно было отвечать. Я не знала, что жить в беззаботности осталось недолго.

Все началось одним ранним зимним утром, когда, выйдя из комнаты для медитаций, я обнаружила Ксену в расстроенных чувствах, спешно вытирающей слезы.

— Что случилось? — я подступила ближе к бонне, встревоженная ее видом.

— Госпожа Хату, управляющая Фагнес покидает нас, — Ксена задрала голову, стараясь успокоиться. — Она только что получила либекату.

Либекатой называлась печать, свидетельствующая об искуплении грехов муками, работами или достойными свершениями. Посланник Верхнего Подземья ставил ее на душу, тем самым отмечая вынесенный Карателем приговор, как исполненный, после чего душа отправлялась в небесный чертог, чтобы вновь родиться и пройти путь земного царства.

Посмотрев на бонну, я выскочила за двери в сопровождении Фатума. Я бежала по лестнице вниз, перепрыгивая ступени, опасаясь не успеть к Фагнес до того, как она исчезнет из Садов времен. Это был первый раз, когда я отчетливо поняла, что резиденция Карателя лишь остановка, и всякая душа, сколь важна бы она ни была для меня или самого дома, рано или поздно его покинет. До того момента я понимала это теоретически, веря книгам и наставникам, и вот наступил тот день, когда общеизвестная теория обратилась в личное переживание.

Я ворвалась в кабинет управляющей Фагнес без стука, оставляя всякие приличия за порогом. Она все еще была здесь, перекладывала на столе бумаги по кухонному продовольствию и, едва меня заметив, порывисто поднялась на ноги. Прежде, чем укоризна в глазах женщины превратилась бы в слова о моем недостойном поведении, я крепко ее обняла.

Глубоко вздохнув, Фагнес похлопала меня по спине:

— Вы так сдавили меня, госпожа Хату, что еще немного и перерождение мне не понадобится.

— Глупости, сейчас я думаю, что обнимала вас недостаточно, — пробормотала я ей в плечо.

Все восемь лет моей жизни в Садах времен Фагнес неизменно была частью каждого их дня. Ребенком я пугалась ее строгости и восхищалась ее осведомленностью обо всем, что происходит в стенах дома и умением приводить в порядок и расставлять все и всех на свои места. Однако, со временем, за ее строгостью и требовательностью, я все чаще видела заботу.

Вспоминая свои прошлыепроказы и побеги с уроков, я понимала, что Фагнес просто делала вид, будто не замечает, как я покидаю дом, или не знает, в каком из его уголков я прячусь. В дни, когда я была чем-то сильно расстроена или недовольна, на столе неизменно появлялись мои любимые блюда и десерты. Иногда мой распорядок дня мог внезапно поменяться в пользу свободного времени и прогулок, и почему-то я никогда не сомневалась, что это работа Фагнес, пусть никаких доказательств и не было.