Книга Развод с генералом драконов. Хозяйка таверны на краю Севера, страница 23 – Лилия Тимолаева

Грета взяла кусок первой. Откусила. Прожевала. Потом ещё кусочек.

Ничего не сказала.

Это насторожило сильнее любой критики.

— Ну? — спросила Елена.

Кухарка медленно подняла на неё взгляд.

— Ненавижу, когда вы правы с первого раза.

Елена улыбнулась.

— Значит, я права?

— Значит, это можно продавать.

Вот это уже было почти признаниемв любви.

Они доработали меню к вечеру. Суп сделали гуще и ароматнее. Добавили лепёшки. Из остатков крупы и сухофруктов Елена придумала сладкую кашу на молоке для утра — не роскошную, но уютную. Марта выстирала скатерти и, хоть руки у неё покраснели, сумела разложить их по столам так, что зал впервые выглядел не запущенным, а просто скромным. Тиль выскоблил лестницу и починил одну из створок на кухне. Бран, ворча, договорился с мастером на осмотр крыши “только потому, что любопытно, сколько ещё выдержит ваше сумасшествие”.

К вечеру «Северный венец» изменился.

Не чудесно. Не полностью. Но достаточно, чтобы при входе в зал больше не хотелось перекреститься и уйти. На стойке горели две свечи. Столы стояли ровнее. Печь дышала теплом увереннее. В воздухе пахло не старым жиром, а едой.

Настоящей.

Елена стояла у двери и смотрела, как сумерки сгущаются над Туманным трактом.

— Думаете, кто-то придёт? — тихо спросила Марта.

— Придёт, — ответила Грета раньше Елены. — На запах всегда приходят.

И словно в ответ на её слова дверь распахнулась.

Порыв ветра влетел в зал вместе с мужчиной в дорожном плаще, покрытом снежной крупой. Высокий, усталый, с загрубевшими руками и серым от дороги лицом. На сапогах налип лёд, за плечами висела потёртая сумка, в бороде застряли белые крупинки снега. Не местный завсегдатай. Путник. Один из тех, ради кого и держат трактир живым.

Он остановился на пороге, втянул воздух и замер.

Очень характерно замер.

Будто ожидал обычной приграничной вони, а вместо этого наткнулся на обещание тепла.

— Ночлег есть? — спросил он хрипло.

— Если платите вперёд, — тут же ответила Грета.

— Сурово, — усмехнулся он, стряхивая снег с плеч.

— Зато честно.

— Тогда и ужин сразу.

— Будет, — сказала Елена.

Он перевёл на неё взгляд.

Секунду просто смотрел. Не особенно внимательно. Уставший мужчина, зашедший погреться, редко вглядывается в лица. Потом кивнул и сел ближе к печи.

Елена сама отнесла ему миску супа, лепёшки и кружку горячего взвара. Не потому, что обязана. Потому что хотела увидеть первое лицо человека, который попробует то, что они здесь отвоевали у холода за один день.

Путник взял ложку.

Попробовал.

Замер.

Поднял глаза на миску. Потом снова на Елену. Потом ещё раз попробовал, уже медленнее.

— Хорошо, — сказал он.

Для усталого северянина это, вероятно, было равносильно гимну.

— Я рада, — спокойно ответила Елена.

Он продолжал есть, сначала жадно, потом с тем особенным уважением, с каким едят люди, давно не встречавшие заботы там, где её не обязаны были им давать. Грета делала вид, что занята котлом. Марта чуть не светилась от гордости. Тиль стоял в тени у лестницы и наблюдал, как маленький сторожевой зверёк.

Путник доел до дна, отломил ещё кусок лепёшки, окунул в остатки бульона и только потом выдохнул:

— Боги. Уж не думал, что в этой дыре можно поесть по-человечески.

— Теперь можно, — сказала Елена.

Он усмехнулся, потёр ладонью бороду и наконец посмотрел на неё внимательнее.