Книга Развод с генералом драконов. Хозяйка таверны на краю Севера, страница 52 – Лилия Тимолаева

Магия.

Настоящая, тяжёлая, драконья.

Он вскинул руку, и мороз с ночного воздуха словно рванулся к пламени сам. Огонь захрипел. Именно захрипел — живым, яростным звуком, когда холод ударил в него не водой, а силой.

Елена не стала смотреть дольше.

Не до восхищения.

Не до ужаса.

Она схватила ведро, зачерпнула снег с водой и швырнула на нижнюю кромку пламени. Грета — следом. Бран орал на кого-то у сарая. Марта таскала тряпки. Тиль, весь в саже и паре, носился как маленький бес.

Но огонь уже был слишком целенаправленным, слишком умным.

Не случайный факел. Не пьяная выходка.

Пытались взять стену и подсушенную крышу над кладовой.

Пытались сжечь именно то, что стояло ближе к старому складу.

Елена поняла это мгновенно.

И от этого стало ещё холоднее.

Это не просто запугивание.

Это зачистка.

Кассиан повернул голову резко, будто та же мысль ударила его одновременно с ней.

— Уводите людей от северной стороны! — рявкнул он своим.

Один из военных уже бежал вдоль стены. Второй вдруг закричал:

— Там тень! У забора!

Кассиан сорвался с места.

Настолько быстро, что Елена только и успела увидеть, как чёрный плащ метнулся через снег. За забором мелькнула фигура. Потом ещё одна. Кто-то рванул в темноту вдоль тракта.

Её накрыло яростью.

— Стоять! — крикнула она сама не зная кому.

Будто злость могла удержать поджигателей лучше рук.

Пламя треснуло снова.

Она развернулась к стене. Здесь и сейчас важнее было не поймать, а спасти.

Они работали почти вслепую — в паре, втроём, в пятером, в жаре и морозе одновременно. Кассиан вернулся через несколько минут, злой, с инеем на ресницах и таким лицом, что по нему было ясно: не догнал.

Но времени на это не было.

Ещё ведро. Ещё снег. Ещё мокрый мешок. Ещё удар магического холода по верхнему краю пламени. Ещё ругань Греты. Ещё кашель Марты. Ещё отчаянное, молчаливое упрямствоТиля.

Когда огонь наконец сдался, северная стена почернела, сарай лишился части крыши, а у Елены так дрожали руки, что пришлось сжать их в кулаки, чтобы никто не увидел.

Пар стоял над двором густыми клочьями. Сажа въелась в кожу. По снегу растекались чёрные, мерзкие ручьи.

Таверна выжила.

Пока.

Кассиан подошёл к стене, провёл пальцами по обгоревшим доскам, потом наклонился к снегу и поднял что-то маленькое, металлическое.

Елена подошла ближе.

— Что это?

Он разжал ладонь.

На ней лежала тёмная застёжка от масляной фляги. Дешёвая. Неприметная. Но на внутренней стороне был выбит знак.

Не герб. Не клеймо дома.

Знак городского складского двора.

Того самого, что значился на старой карте рядом с её землёй.

Елена почувствовала, как по спине проходит ледяная дрожь.

Кассиан поднял на неё взгляд.

Весь в саже, в снегу, с холодом силы, ещё не до конца ушедшим из рук, он сейчас был не бывшим мужем и не генералской тенью из её прошлого.

Он был человеком, который увидел то же самое, что и она.

— Это не было предупреждением, — сказал он.

Елена медленно покачала головой.

— Нет.

— Это была попытка убрать улику вместе с местом.

За спиной у них Грета мрачно выругалась, разглядывая почерневшую стену. Марта обнимала себя за плечи. Бран молчал — редчайшее состояние для него. Тиль стоял у ведра с таким лицом, будто уже вырос на десять лет за один вечер.

А Елена смотрела на обгоревшую северную стену своего дома и понимала: почти-примирение — роскошь, на которую у неё нет времени.