Книга Развод с генералом драконов. Хозяйка таверны на краю Севера, страница 7 – Лилия Тимолаева

Развод при полном дворе.

Какая изысканная казнь.

Но чем дальше она уходила от зала, тем отчётливее ощущала: странное дело, казнённой она себя не чувствует. Скорее освобождённой. Пусть и через боль.

У дверей её покоев ждали двое лакеев и старшая горничная.

Та самая, что прежде всегда смотрела на Аврору с сочувственной снисходительностью, как на безнадёжно проигравшую партию. Теперьв её взгляде появилось нечто новое — осторожность.

Отлично.

Пусть боятся недооценить ещё раз.

— Вон, — сказала Елена, едва войдя.

Горничная вздрогнула.

— Миледи?

— Все вон. Останется только Марта.

— Но…

Елена повернула голову.

И, должно быть, что-то в её лице изменилось окончательно, потому что возражения увяли, не успев родиться.

Через минуту они с Мартой остались одни.

Покои были роскошными и бездушными. Слишком большими для одной женщины, которую здесь давно не считали хозяйкой. Бледно-синие стены, серебряная отделка, камин, ширма, диваны у окна, туалетный столик, на котором драгоценностей было больше, чем тепла во всей этой комнате.

Елена медленно подошла к зеркалу.

И застыла.

Из отражения на неё смотрела молодая женщина лет двадцати пяти. Очень красивая. Не кукольной красотой, нет — тонкое лицо, светлая кожа, густые пепельные волосы, огромные серо-голубые глаза, сейчас потемневшие от потрясения. Рот слишком мягкий для этой сцены. Плечи слишком хрупкие.

Аврора.

Елена коснулась пальцами щеки.

Зеркальная женщина повторила движение.

— Ну здравствуй, — прошептала она.

По позвоночнику пробежал холод.

Ни ответа. Ни мистического озарения. Только она и чужое лицо.

— Миледи… — осторожно позвала Марта. — Воды велеть подать?

— Велеть. И ножницы.

— Ножницы?

Елена медленно сняла с шеи тяжёлое колье и положила на столик.

Потом серьги.

Потом один за другим браслеты.

Золото, сапфиры, бриллианты. Символы статуса. Повод для чужой зависти. Металлические оковы на женщине, которой не принадлежало даже собственное достоинство.

— Да, ножницы, — сказала она. — И что-нибудь поесть.

Марта совсем растерялась.

— Вы… хотите ужинать?

Елена посмотрела на неё через зеркало.

— Я намерена пережить этот вечер. Для этого людям иногда приходится есть.

Марта вдруг фыркнула, прикрыв рот ладонью, будто сама испугалась собственного смеха.

Вот и хорошо.

Пусть здесь начнут смеяться не над ней, а рядом с ней.

Когда служанка выскользнула за дверь, Елена осталась одна. Она медленно сняла перчатки, потом провела пальцами по корсажу, расстёгивая неудобные крючки. Бархатный плен ослаб. Стало легче дышать.

На туалетном столике лежал веер из серебряного кружева. Под ним — несколько сложенных писем.Рядом — высохшая веточка зимней сирени.

Елена взяла верхнее письмо.

Почерк был строгим, мужским.

“Леди Аврора, в связи с вашим неосмотрительным появлением на совете прошу впредь не нарушать порядок, установленный в доме…”

Она не дочитала.

Скомкала бумагу.

Второе письмо оказалось от какой-то кузины: сочувствие, намёки, советы быть терпеливее, ведь мужчинам высокого положения свойственны увлечения.

Третье — счёт от модистки.

Четвёртое — приглашение на приём, на который Аврору, как подсказала память, в итоге не позвали.

Елена положила всё обратно и вдруг отчётливо поняла: если она останется здесь, её съедят. Не сегодня — так через неделю. Не через Лиору — так через канцелярию. Её красиво лишат денег, влияния, имени, а затем вытолкнут в тихую пустоту под видом благородного урегулирования.