Книга Сезон костей. Бледная греза, страница 149 – Саманта Шеннон

Призрак устремился в обратную от поля сторону. Зная, что передо мной погибшая розовая туника, я двинулась следом. Ей нет никакой нужды меня обманывать.

Как ни крути, север – мой единственный шанс. Осознание этого горчило не хуже зеленой пилюли.

Впереди замаячила сараюшка. От ветра зажигалка погасла, однако призрак не исчез. Я перевела дух и устремилась в противоположную сторону. Мой проводник витал впереди.

Поход на юг отнял массу драгоценного времени, поэтому я ускорила шаг. Меропа, безусловно, тиран, однако ее суровая муштра помогла вернуть былую форму. По крайней мере, бег давался относительно легко.

Призрак ускорился. Мороз безжалостно кусал меня за щеки, зубы выбивали дробь. Я почти не чувствовала пальцы ног. Спустя вечность восприятие уловило чей-то лабиринт. Потом еще один и еще. С губ облачком сорвался выдох облегчения.

– Спасибо, – обратилась я к призраку. – Дальше можешь не провожать.

Однако тот, весь дрожа, прильнул к моей ауре. Странно…

– Серьезно, я справлюсь.

Фантом не двинулся с места. Наверное, истосковался по обществу за столько лет.

Внезапно внимание привлек странный свет – холодный и бледный, словно лунная дорожка, вот только тонкий полумесяц не мог быть его источником. Влекомая эфиром, я двинулась на свет.

И вскоре наткнулась на идеально ровный ледяной круг. Блестящая гладь сияла в темноте, точно маяк, обрамленный туманом. Я подалась вперед, ощутила пронизывающий холод. Провожатый в панике вился вокруг меня.

Берегись льда.

Возникло непреодолимое желание поступить по-своему – шагнуть на лед, почувствовать, как он хрустит и проваливается под ногами, увлекая меня в неведомые глубины. Почему-то представились черные воды, в которых так легко утонуть.

Лед словно нашептывал: «Иди, не бойся».

В эфире возникла прореха, как будто распахнулась незримая дверь. Я ступила носком ботинка на лед. Шестое чувство обострилось, однако ничего не произошло. Мерцающий круг манил, но внутрь не пускал.

Порыв ветра разметал волосы и вывел меня из транса. В нос ударил запах, пробудивший первобытный, животный инстинкт. Эфир забылся. Волосы на затылке встали дыбом. Я обернулась и посветила фонариком по сторонам.

Луч выхватил из мрака дохлую лису. Редкие пучки шерсти слиплись от крови, в глазницах копошились личинки. Я закрыла нос рукавом.

У старой ивы образовался центр переохлаждения. Лисс рвет крапиву и с опаской косится на лес. Лучше не рисковать.

Чутье подсказывало: передо мной пресловутый центр переохлаждения. А тот, кто расправился с лисой, тоже сейчас бродит по лесам.

Я попятилась. Вдруг неподалеку хрустнула ветка.

Наверное, кто-нибудь из алого патруля – вот только никаких лабиринтов поблизости не ощущается. Послышались шаги – слишком тяжелые для человека. Я укрылась в дупле исполинского дуба и выключила фонарик.

В Лесу Висельников снова воцарилась кромешная тьма.

Гнетущая тишина давила. Шаги загромыхали снова – на сей раз ближе. Потом раздалось громкое чавканье, хруст перемалываемых костей. Кто-то обнаружил лисий труп. Или вернулся за ним.

Моего провожатого затрясло. Слух обострился до предела – я слышала, как тикают стрелки часов, отсчитывая стремительно истекающее время. Даже если в нескольких ярдах от меня гуль – а других вариантов нет, – все равно надо двигать к городу. Осторожно ступая по земле и вздрагивая от малейшего шороха, я начала отступать.