Книга Сезон костей. Бледная греза, страница 277 – Саманта Шеннон

Мне сломали шею, как висельнику. Я сидел и ждал, что меня спасут. Было очень больно. Я не мог шелохнуться, а теперь заперт здесь, но так лучше. Мне еще рано уходить, и я не уйду. Это несправедливо, несправедливо, несправедливо.Передо мной был классический полтергейст-доброволец, не желающий покидать бренный мир, запертый в своей горечи, как в кандалах; Страж о таких рассказывал. Фантом подался вперед, преодолевая натиск чужой ярости. В нынешней форме я не могла воздействовать на полтергейста.

Я не хочу уходить. Она запретила. Я не должен и не могу уйти.

Тебе пора. Час пробил.Я подобралась совсем близко, но старалась держаться на безопасном расстоянии. Она заперла тебя здесь, но ты сильнее. И можешь обрести покой. Только пожелай. Оставь это место и обрети свободу, дух.

В глаза мне бросилась его шея, изогнутая под жутким углом.

Мне нельзя,повторил полтергейст.

Возникло смутное ощущение, что надо торопиться. За пределами обители Страж держал меня в объятиях, золотая пуповина опутывала страховочным тросом.

Ты,прошелестел полтергейст, мне знаком твой фантом. Ты меня не спасла, странница.

Я тоже его узнала. Узнала имя, каким он назвался мне в марте.

Позволь спасти тебя сейчас. Позволь отправить тебя далеко-далеко, в запредельную тьму, где нет боли. Достаточно лишь произнести твое имя. Когда оно прозвучит, ты сможешь разорвать оковы и покинуть наш мир. Позволь тебя освободить.

Силуэт потерял очертания.

Есть тайна, и она касается тебя, странница.

Какая тайна?

Некоторые вещи доступны лишь мертвым. Ты витаешь среди нас, но при этом жива. Я вижу нити, связывающие тебя с плотью и сарксом. Вижу то, чего не увидишь глазом.Полтергейст дотронулся до моей протянутой руки – точнее, до ее призрачного аналога. Спаси их, и останешься невредима. Произнеси мое имя, и я уйду.

Наши пальцы соприкоснулись, и меня резко отбросило в тело. Тяжело дыша, я села и уставилась на свою ладонь, покрытую шрамами.

– Пейдж… – начал Страж.

– Себастиан Пирс. Ты читал… – Слова застревали в горле, но мне удалось задать вопрос сквозь запотевшую маску: – Читал его досье?

– Да.

– У него есть второе имя?

– Альберт.

Не успел он договорить, как моя рука, испещренная шрамами, стиснула замок. Холод сковал меня изнутри, но я продолжала сжимать частицу эфира.

– Себастиан Альберт Пирс, да упокоится твоя душа в эфире. – (Маска отозвалась шипением свежего кислорода.) – Дело сделано. Все долги уплачены. Отныне тебе не место среди живых, – выдавила я и закрыла глаза. – Прощай.

Себ меня услышал. Искусственная обитель рухнула, мальчик вырвался из хлипких оков и исчез. Белый огонек на замке погас, раздался характерный щелчок.

Драгоценное время стремительно таяло. Не теряя ни секунды, Страж прижал меня к груди, сорвал замок и поднял тяжелую крышку. Как сквозь вату донеслись крики, замелькали факелы, когда наши соратники помчались вниз по бетонным ступеням. Мимо пробежали Майкл с Иви.

Словно в замедленной съемке, Биргитта Тьядер подняла пистолет и выстрелила в приблизившегося к люку Сирила. Пуля попала ему в шею, убив наповал. Ник взревел и разрядил в нее всю обойму. Но мерзавка успела спрятаться за баллистическим щитом.

Страж ждал, пока все спустятся. Сознание возвращалось ко мне мучительными рывками, по спине градом струился пот. Единственным оазисом было теплое, мускулистое тело рефаима.