Книга Безумная Ведьма, страница 127 – Элизабет Кэйтр

Голову Эсфирь обрамлял тонкий терновый венок, отдалённо напомнивший его корону. Только в переплетениях ветвей покоились не изумруды, а малюсенькие чёрные лилии, с тёмными изумрудиками вместо тычинок.

— Не нужно этого, — она пытается улыбнуться, но на самом деле не может, поражённая его внешним видом.

Поверенные поднимаются только тогда, когда полностью выразили ей почтение.

Видар не понимает, что она говорит, оглушённый ею, навеянным образом прошлого, чувственным изгибом губ. И, Хаос свидетель, как он мечтал об её искренней улыбке! Как тогда, пятьдесят лет назад, на их свадьбе.

Как только Видар чувствует, что скулы уже сводит от того, насколько напряжена челюсть, он усиливает контроль над вырывающейся душой.

— Какую бы колкость ты недумал сказать – у тебя не получился меня задеть, — Эффи приподнимает подбородок, замечая гордость в глазах Файялла.

— Выглядишь... сносно, — губ Видара касается озорная улыбка. Честное слово, он пытался удержаться, но... разве такое возможно, когда рядом она?

— Ты тоже не предел мечтаний, — ведьма раздражённо закатывает глаза.

— Мне достаточно того, что ты без ума от меня.

— И кто сказал тебе такую чушь?

— Цвет твоего платья.

Себастьян чудом удерживается от смеха, получая под дых с двух сторон от близнецов.

— Шизофреник.

— Язва.

— Долбанный альв.

— Демонова инсанис.

— Я сравняю тебя со льдом, — Эсфирь не замечает, как они существенно сокращают расстояние друг к другу.

— Всенепременно, только прекрати быть бездарной ведьмой, что не умеет колдовать, — в глазах Видара сверкает задорный огонёк.

— Как видишь, я начала с малого.

— Боюсь, что это уровень знаний маленьких ведьмочек.

Опережая очередной порыв Себастьяна, не сговариваясь, Фай и Изи с двух сторон закрывают ему рот ладонями. По правде, они и сами уже едва сдерживались. Демон, они так долго не слышали их пререканий, являясь при этом привилегированными зрителями!

— Ваше Величество Видар, Ваша милость Эсфирь, я прошу прощения за то, что так бесцеремонно прерываю Вас. Но Вам пора войти залу. И… мои поздравления.

Голос слуги так внезапно растекается по небольшому закутку коридора, что Видар сначала не понимает, где вообще находится. Он медленно оборачивается на Поверенных. Фай и Изи резко убирают руки за спины, а Себастьян плотно сжимает губы. Окинув их раздражённым взглдядом, Видар закатывает глаза, а затем демонстративно отворачивается и подает руку Эсфирь, ожидая, что она скорее её откусит. Но ведьма до странного покладисто отзывается, чувствуя жар от кожи альва.

Да, лучше бы она её откусила.

Зал затихает, когда видит Кровавого Короля, Королеву Истинного Гнева и их Поверенных. Ведьмы недоверчиво косятся на Видара – многие воочию видели бесчинства короля, когда занимали шпионские позиции при королях других Тэрр. Большинство искренне верили, что Видар на стороне Тьмы. Меньшинство считали, что он и есть Тьма.

Эсфирь едва заметно выдыхает, в тот самый момент, когда Видар накрывает её руку своей, словно такой простой жест способен укрыть ото всех бед, перенести домой. Она следует рядом с ним, невольно отмечая, насколько он выше и опаснее, чем в любой другой момент.

Если бы Видар сказал, что он не наслаждался всеобщим вниманием – он бы соврал. Пока они шествовали к королю Пятой Тэрры, он позволял рассмотреть в себе абсолютно всё: выглядывающие татуировки, дрожащую правую ладонь, цвет волос, что походил на снежное одеяло, где лишь небольшими проблесками мелькали чёрные пряди. Впервые он был собой, не скрываясь от посторонних глаз и, тем самым, внушая ещё больший ужас, чем когда-либо. По правую руку от него шла самая кровожадная и мстительная ведьма за последние века, и она гордо несла на голове терновник, а вместе с ним и титул – Королева Истинного Гнева, а только потом, мелким шрифтом, словно ничего не значащая приписка, которой осталось жить пару секунд: жена Кровавого Короля. Позади внушали страх Поверенные – их загадочные ухмылки расценивались как недобрый знак. Истории о них опережали ровно на пять шагов. Таковым был дом Видара Гидеона Тейта Рихарда – ужасающим, опасным, тёмным.