Книга Безумная Ведьма, страница 148 – Элизабет Кэйтр

Она обессиленно выдыхает, когда Идрис касается колена пернатой головой. Эсфирь отнимает пальцы от земли, чтобы погладить его и перевести дыхание.

Губы сковывает дрожь. Она убьёт того, кто это сотворил. Нет. Смерть – слишком лёгкая участь. Она будет истязать несчастного вечность, каждый день вечности. И ведьма клянётся, её арсенал пыток гораздо разнообразнее, чем у Кровавого Короля. Она не умеет быть жестокой только потому что… и есть воплощение жестокости и истинного гнева.

Как только по входным дверям замка скользит солнечный луч, Эсфирь подрывается с места, снова щёлкая пальцами. В замке оглушительная пустота. Она совершает переброс за перебросом, исследуя каждую долбанную залу, комнату, кладовку этого бесконечного лабиринта, только чтобы найти его, брата, Файялла, Изекиль. Кого-нибудь!

Кабинет. Его кабинет. От щелчков уже болят подушечки пальцев. Кажется, даже кровь течёт из носа. А, может, это лишь ощущение, которое ничего не значит. Ведьма не удосуживается проверить.

Кабинет Видара оказывается пугающе пустым, несмотря на высокие книжные шкафы, камин, рабочий стол и раскинутые вокруг кресла. Внимание привлекают огромные окна под потолок. Раньше их не было. Раньше на их месте простирались изящные арки, оплетённые вьюнком и терновником. Но теперь… Теперь это была невероятной красоты композиция из разноцветных стёкол, на которых нарисована она – в чёрном воздушном платье с Посвящения: её кудри украшали чёрные лилии, а вокруг вился терновник, словно… защищая от внешнего мира, от угроз и чужих прикосновений.

— Видар… — шёпот слетает с губ. — Пожалуйста… что ты сделал?

Ответ не требуется. Резкая боль в солнечном сплетении буквально орёт, какую боль она причинила ему своим поступком. Но, демон всё раздери, она спасала его жизнь! Она спасала его страну!

Взгляд застывает на огромной раскрытой книге, величественно лежащей на столе. Альвийский Подлинник.

Эсфирь оглядывается, убеждаясь, что кроме воронов за ней никто не следит, а затем за несколько шагов оказывается у стола.Дрожащими пальцами скользит по странице, на ней вырисовывается генеалогическое древо Видара.

Воздух, в который раз, покидает лёгкие.

Она готова поклясться, что сошла с ума, обезумела. Иначе как объяснить, что у всех из рода Змеев (включая её!) цвет волос практически не отличался от цвета волос Тьмы и Тимора? Белые, как малварский снег на вершинах гор. Эффи склоняется над книгой, мимоходом благодаря Хаос за то, что всё ещё является рыжей.

«Ну, конечно! Конечно, демон раздери, эту семейку!»

— Древний род! Глупая ты Верховная идиотка! Сколько ещё тебе нужно обжечься, чтобы понять: всё всегда на поверхности?

Эсфирь подкусывает губу. Подлинник опасен. Да, зачарован от чужих рук, но… Теперь она – законная королева, а, значит, может найти ещё тысячу тайн в Подлиннике, которые ей не были открыты раньше, просто как родственной душе. Если Тьма всё ещё жива, то она первая начнёт охоту за ним, в попытках выяснить всё о Видаре… если только… Если только он не выдал всё сам.

— Бред!

Эффи прерывает поток собственных мыслей, едва вскидывая руки. Взгляд падает на изумруд в помолвочном кольце.

— Всё всегда на поверхности, да? — словно в бреду произносит она.

Ведьма проводит ладонями по воздуху, а затем по Подлиннику. Последний поддаётся, превращаясь в аккуратный изумруд с древесными разводами по граням. Со следующим взмахом из кольца исчезает изумруд, а вместо него встаёт новый, хранящий страшную тайну.