Книга Безумная Ведьма, страница 160 – Элизабет Кэйтр

Равелия не могла отвести взгляда со светящейся Верховной. Даже воздух рядом с ней наполнился потрескиванием магии, и Рави наслаждалась этим, как могла. В ней проснулась ещё большая сестринская привязанность и щенячья преданность. Наверное, такие чувства могли вспыхнуть абсолютно у любой ведьмы в радиусе внимания Верховной, но Равелия искренне верила: её эмоции связаны с крепкими дружескими узами.

Паскаль злился. Пуще вчерашнего. За ночь он снова прокрутил внутри головы все произошедшие события. К утру – намеревался если не убить сестру, то весьма по-отечески отходить ремнём. Как король – он принял каждый из её поступков, каждому дал убедительное оправдание, но как брат… Злость шла впереди. И Паскаль ничего не мог с этим сделать. В сущности, Эсфирь осталась единственной из рода Бэримортов (не считая его). Разве он мог позволить сестре растрачивать жизненную энергию так бездумно? Эгоизм внутри буквально кричал, срывая глотку: «Не мог».

Прежде чем вступить в разговор, Эсфирь замечает тремор в ладони Видара. Солнечное сплетение болезненно сжимается. Она аккуратно накрывает левой ладонью его, а потом, по выработанной привычке, начинает пытаться успокоить дрожь круговыми движениями. Видар не реагирует на неё, позволяя делать всё, что хочется. Наверное, скажи она ему в этот момент вспороть себе глотку ножом для масла – он бы повиновался.

Присутствующие за столом стараются не обращать внимание на то, какую заботу выказывает Верховная ведьма и, последовав примеру Видара,расслабленно продолжают завтракать, но раз через раз всё равно смотрят на незатейливое действие, которое со стороны кажется чем-то чарующим, пропитанным самой сильной любовью.

— Я должна извиниться, — тихий голос заставляет залу погрузиться в тишину. Напряжения нет, лишь грусть, пробирающая до костей. — Я не имела права оставить всех вас в неизвестности. Я не имела права отбирать пятьдесят лет жизни. И даже тот факт, что сейчас все живы – не служит оправданием моих поступков. Только… У меня не было выхода. И, я надеюсь, что когда-нибудь вы меня простите. Все, — Эсфирь быстро мажет взглядом по Видару.

Ей правда очень хочется верить ему, она действительно не видит яркого обвиняющего взгляда, но чувство вины всё равно разрывает вены изнутри.

Он в свою очередь сжимает правой рукой её пальцы, а затем… (здесь даже Паскаль теряет дар речи) расслабленно подносит кисть к губам, оставляя лёгкий поцелуй. Истинный Король снова не сказал ни слова, но действие… Одним действием выразил общее отношение всех. За всю причинённую боль – он целовал руку.

— Но, конечно, вы смогли оправдать каждый мой поступок. Кроме выжженной памяти. Так вот… Я не могла поступить иначе, когда… — Эффи аккуратно высвобождает руку из хватки Видара. Она поднимается из-за стола, отходя к огромному окну. — Хаос, кажется, мы подошли к самой тяжёлой части.

— Не нужно, если ты не готова, — все не сразу понимают, что заботливый тон принадлежит Видару.

Он уже хочет подняться и закрыть её спиной от непонимающих глаз, но Эффи посылает ему лёгкую усмешку. Король едва заметно кивает и снова тянется к кружке. По не понимаю, мерцающему на дне зрачков, Изекиль догадывается – Видар тоже не в курсе этойчасти истории. И, скорее всего, уже даже не хочет её знать.