Книга Безумная Ведьма, страница 176 – Элизабет Кэйтр

Ненависть сдавливает глотку плотным колючим терновником. Эсфирь приходится приложить огромное усилие, чтобы улыбнуться, и чтобы улыбка получилась лёгкой и невымученной.

Когда жалостливые взгляды прекращают терзать своими щупальцами её кожу; когда Файялл возвращается за стол; когда ей кажется, что все, наконец, занялись своими делами, тогда единственная слеза проделывает аккуратный путь по щеке, растворяясь незаметной каплей в бокале красного вина с оттенком ежевики.

Видар, как и обещал Всаднику Войны, прежде чем предстать перед лицом Тьмы, собрал полевых цветов. С особой тщательностью. Таким образом, в его руках красовался огромный букет из «чего попало» разных видов: армерии, люпины, колокольчики, дельфиниумы, аквилегии и маки, конечно же, маки. Всё это он бы с особым удовольствием затолкал в глотку Тьмы, но безмятежная улыбка мастерски скрывала тёмное желание.

Он уверенно шёл по тронному залу своей Королевы, не обращая внимания на осклабившуюся знать Тьмы; на то как разграблено выглядел замок, даже не смотрел в сторону пожухшего вьюнка на арках. Его взгляд был прикован лишь к одному древнему существу, что по случаю Судьбы облюбовало Кристайн Дайану Дивуар. Странно, но волосы последней даже отдалённо не напоминали цвет серой паутины, наоборот, блистали глубиной цвета коры ивы.

— Мой дорогой заплутавший генерал! — Тьма жутко улыбается, впиваясь когтями в подлокотники трона.

Видар, с мертвенным спокойствием, преклоняет колено, склоняя бело-серебристую макушку. Боковым зрением он замечает хаотичное чёрное движение со стороны окна. Успевает лишь бегло мазнуть взглядом, чтобы понять: чёрные вороны Эсфирь расселись по плакучим ивам, внимательно наблюдая за ним. Он моргает, утыкаясь взглядом в мраморный пол. Затем ещё раз и ещё, пока осознание не раскалывает черепную коробку: Верховная ведьма наверняка отдала птицам приказ быть рядом с ним, но птицы так легко подчинялись не толькоиз-за приказа. Из-за сердца их Верховной в его груди. Он тоже имел власть над птицами.

— Ты заблудился по дороге? — голос Тьмы скучающ и пуст.

Видар чувствует, как под кожу забирается ледяной мрак – магия Тьмы. Надо же, он и забыл, что таковая у неё была – раньше слабая из-за прыжков по сосудам, теперь – из-за него. Из-за того, кто смог привязать её душу ко своей и нагло пользовался этим. Видар не сдерживает лёгкой усмешки, тут же стирая её с лица. Видно, такова участь Тьмы – быть всегда на привязи. Должно быть, это злит, но, как хорошо, что ему плевать.

Магия слаба, еле врывается в вены, отдавая лёгкой вибрацией. Он щурится скорее ради приличия, но боли не чувствует. Взгляд не поднимает. Смиренно стоит на колене, ожидая следующего шага, лихорадочно пытаясь убрать мысли о рыжеволосой ведьме далеко в подсознание, покамрак Тьмы не окатил холодом закоулки памяти. С ужасом понимает: его память фрагментарна, словно мозг, пережив стресс, подтёр целые участки воспоминаний. Он помнил Её, яркую улыбку, восхищённый взгляд разноцветных глаз, но... она была скорее образом, который он любил самой трепетной любовью, а не живой малваркой, которая сейчас была... кстати, а где она сейчас?

Видар хмурится, отчаянно желая и не желая знать этого. Склоняется ко второму, он никогда не подставит её перед Тьмой. Ему хочется верить, что ведьма нашла где-то убежище и проводит там спокойные дни, не высовываясь (фантастика, если честно). Стоп. Хватит. Нужно думать о чём-то действительно кошмарном, что принесёт Тьме удовольствие. Он ловко вытягивает из памяти все моменты со службы ей. Просматривает каждое убийство с особым наслаждением, а каждый приказ – с леденящей душу ностальгией.