Книга Безумная Ведьма, страница 200 – Элизабет Кэйтр

Тимор хрипит израненным зверем, пытается вырваться, схватиться за тонкую веточку на ремне, что когда-то служила тростью, но попытки тщетны. Горящий настоящим адским пламенем взгляд Верховной Ведьмы говорит только об одном – он видит собственную смерть. И она не оставит в живых никого, кто когда-либо причинил ей боль или предал.

Эсфирь понимает: темнота сгущается вокруг неё только тогда, когда магическая сущность Тимора покидает тело Ирринга Оттланда с последним выдохом. Будь здесь светло– она бы с лёгкостью могла ослепить близстоящих людей, но чёрные души Видара с особой самоотверженностью облепляли ту точку зала, в которой находилась Эффи. Она ловко скрывает свечение в ладонях, а затем смыкает их так сильно, до дрожи в руках. По венам разливается кромешный холод. Энергии ведьмы и древней сущности сходятся в небывалой схватке.

Каждый новый удар в музыке – причиняет Эсфирь физическую боль, но всё, что она может – замереть на месте, находясь на грани с реальностью. Плотно стискивает зубы, направляя всю свою силу в область солнечного сплетения – туда, где было холоднее всего.

Раз.

Внутри грудины вспыхивает огонь.

Два.

Кожа на кистях рук обугливается.

Три.

Ведьма открывает глаза, ощущая силу, ярость, потребность в раздорах и крови. Делает два небольших вдоха и выдоха, а затем усиливает чары, что практически рассыпались на ней. С новой кульминацией в музыке – в зале снова стоит Корделия Эйр Двин.

— Я же обещала, что приду за тобой, — самодовольно хмыкает Эсфирь.

В Лазуритовой зале становится светло, а в следующую секунду перепуганный до смерти визг никсийской герцогини Корделии застревает в мраморном полу.

Видар отталкивает Тьму, закрывая её спиной. Взгляд прикован исключительно к вопящей, как банши, жене на полу. Она беспомощно хватает за лацканы камзола бывшего казначея Первой Тэрры – Иринга Оттланда, её руки трясутся от страха и паники, а по щекам течёт столько слёз, сколько Видар вообще не видел за всю свою жизнь.

«Инсанис, всё в порядке?» — в момент общего замешательства, он успевает задать вопрос, зная, что его ведьма вряд ли сейчас ответит – её, словно безвольную куклу, отнимают от земли слуги Корделии, стараясь привести герцогиню в чувства.

«Я бы посмеялась над его трупом, если бы не облик этой дуры»

Видар стискивает скулы, переводя взгляд на труп.

— Вам опасно двигаться, Ваше Величество. Я сам, — глухо отзывается он на попытку Тьмы прорваться к брату.

— Так разберись в этом! — от её нетерпеливого крика гости щурятся. — Чего встали?! Усилить защиту! Найти! Найти того, кто это сделал! И привести ко мне! Живо!

Видар присаживается возле трупа Ирринга Оттланда, хотя то, что он видит перед собой с огромной натяжкой подходит под определение. Одежды Тимора бесформенно валялись на полу, в то время какостатки обугленного тело едва удерживались от того, чтобы не развалиться и не обратиться в прах.

— Ты. — Он поднимает взгляд на Эсфирь. — Ко мне.

По мере того, как Эсфирь, дрожа словно осиновый лист, приближается к нему в сопровождении двух слуг, Видар поднимается на ноги, расслабленным движением вытаскивая из ножен клинок.

— Ты видела, кто это сделал?

Остриё кинжала касается подбородка ведьмы, приподнимая голову так, чтобы их глаза пересеклись.

— Нет… Нет, господин Видар. Клянусь Хаосом… Я… Мы… Мы просто танцевали, затем… Затем господин Тимор он… поцеловал меня и всё было хорошо. Мы уже хотели уйти, как раздались финальные аккорды, он… Он отпустил мою руку и… и… — ведьма начинает буквально задыхаться словами, рыданиями, заламывать руки.