Книга Безумная Ведьма, страница 251 – Элизабет Кэйтр

Громкое карканье со стороны балкона отрезвляет Эсфирь. Она резко оборачивается, замечая на балюстраде Идриса. Чёрные глазёнки ворона смотрят на ведьму не как обычно, а с каким-то затаённым восхищением. Хотя, может ведьма успешно придумывала себе это, ища теперь смысл даже там, где он отсутствовал.

— Идрис... — тихо срывается с губ.

Ведьма бросается на балкон, протягивая ворону руку. Тот утыкается в ладонь пернатой головой, слегка водя ею из стороны в сторону, требуя ласки.

— Я тоже соскучилась, Идрис.

Шёпот теряется в поднявшемся ветре. Вдалеке сверкают огни Айшграйфа. Четвёртая Тэрра, или Видар наверняка называл её по-другому, не горела адскими кострами, наоборот, переливалась в преломлениях света. Казалось, такое количества стекла и воздуха попросту противозаконно, а мерцание света и вовсе запрещено там, где появлялся Видар.

Тихое карканье Идриса Эффи сразу распознаёт, как ответ на не озвученный вопрос.Истинный Король разрешилворону визит. Только ли визит?

— Тебе разрешено рассказать всё, что ты видел? — голос становится настолько тихим, что птица, наверное, вряд ли могла расслышать.

Идрис отнимает голову и переминается с лапки на лапку. Вертит головой, стараясь выцепить острым взглядом любые остроконечные уши, которые могли подслушать Верховную. Ворон приподнимает лапку и едва заметно кивает.

Эсфирь разворачивает ладонь, чтобы Идрис разместил там лапу. Когтями второй он продирает тонкое запястье, погружаясь в вены, соединяясь со своей Верховной ведьмой. С непривычки ведьма шипит, ощущая неприятное пощипывание, а затем... запястье леденеет, разгоняя мороз по крови. Зрачки покрывает мутная пелена. Эсфирь смотрела на прекрасное мерцание света в стеклянных сооружениях Айшграйфа, но видела стремительно поглощающий всё огонь и пепелища.

Одна ужасающая картинка сменяла другую. Ведьма хватается свободной рукой за балюстраду. Эсфирь знала, что Видару сдерживал боль, более того, очень часто она чувствовалаеё, проворачивая излюбленный метод Кровавого Короля – стараясь сдержать агонию внутри себя, приручить, лишь бы та не отразилась на земле, или, хуже того, не вернулась обратно Видару. Только ведьма не могла даже представить, насколькоВидар сдерживался, насколько не позволялчувствовать всего того, через что проходил сам.

Слёзы больно обжигают щёки, и Эсфирь кажется: они вполне способны оставить длинные полоски шрамов. Голос Тьмы безжалостно терзает ушные перепонки:

«Добро пожаловать домой, мой милый генерал!»

Ведьма крепко сжимает челюсти, ощущая давление на зубах.

«Поднимайся же и с гордостью неси свои шрамы, мой блестящий генерал!»

Из лёгких выкачивают воздух.

«Напомни мне, она же умерла здесь?»

Пыткам нет конца. Натуральные хлысты сменяются моральными. Нарывы на коже ничуть не отличаются от тех, что оставлены на душе. Все они кровоточат.

«Тебе тоже интересно, как отреагирует наша рыжая подружка на его смерть?»

Длинные пальцы переламывают шею Всадника Войны. Эсфирь не знает, что больнее: осознавать, что Всадник уже был безнадёжен, или, что Видар не смог противиться Тьме и с ледяной ненавистью наслаждался хрустом хрящей.

«Наконец-то ты стал Истинным Королём!»

По ощущениям, затянувшиеся шрамы на грудной клетке снова разошлисьи кровоточат, не выдерживая такойболи. Хочется разрыдаться. Упасть на колени и завыть. Чтобы руки тех, кого уже давно нет рядом – подарили покой.